?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
"Божественная комедия"...
СУПчика хочится
kalakazo
Из утренней почты,

Лаврентий Керн:

"Дедулькин, велия просьба - опубликовать обязательно! видео архиерейского козлогласия !"


Публикую:


https://youtu.be/H7HrjrG_SI8


"Божественная комедия" архиепископа Сыктывкарского Питирима

В качестве альтернативы данного пафосного архиерейского служения
предлагаем к прочтению статью известного богослова архимандрита Рафаила (Карелина):


«О декламации в храме»
Архимандрит Рафаил (КАРЕЛИН)

Я слышал еще в молодости от одного священника слова: «Алтарь — это духовная сцена и, совершая литургию, мы должны стараться возбудить в присутствующих сопереживание евангельским событиям, особенно страданиям Иисуса Христа. А для этого, мы сами должны прочувствовать их и затем передать людям».

Эти слова могут показаться благочестивыми и отвечающими цели самой литургии — дать возможность людям пережить трагедию Голгофской Жертвы и победу Христа над адом. Но на самом деле получается нечто иное.

Священник не просто служит литургию, а начинает играть в литургию. Он читает молитвы, как ему кажется, выразительно, поднимая голос от шепота до крика, и опять опуская его до глухих звуков и стонов, так, как будто он видит перед своими глазами то, что запечатлено в священных символах. Такой священник считает, что служит литургию не сухо, а «сочно».

Он воздевает руки к небу, падает плашмя перед престолом, ударяясь головой об пол так, что в церкви разносится стук, как будто упал какой-то тяжелый предмет. В общем, похоже, что в храме провинциальный трагик произносит монолог из пьесы Шекспира — «Короля Лира» или «Гамлета». При этом он одним глазом посматривает из алтаря, какое впечатление его служба производит на прихожан; ему кажется, что он сам живая иллюстрация к литургии.

Раньше было принято в светских салонах читать стихи каким-то особым манером, с пафосом, похожим на завыванье. Некоторые священники считают, что таким же образом надо декламировать молитвы. Обычно, для священников-трагиков недостаточно молитв и ектений, произносимых вслух, и они, для большего эффекта, громко декламируют тайные молитвы, то есть те молитвы, в которые не должны включаться миряне. Здесь не только нарушение уставной службы, но какая-то разноголосица: хор поет одни песнопения, в это время из алтаря доносятся звуки, похожие на душераздирающие вопли, — это священник читает тайные молитвы вслух всей церкви, чтобы люди знали, как он глубоко включен в литургию.

Про митрополита Антония Ставропольского рассказывали, что он терпеть не мог выразительного, так называемого художественного чтения молитв. Когда из семинарии или академии присылали священника в его епархию, то он присутствовал при первой литургии, которую совершал этот священник, и затем решал, принять его или нет.

Однажды новорукоположенный иерей решил показать свое проникновенное и благоговейное служение: стал закатывать глаза, воздевать руки к небу и говорить таким голосом, словно разрывается от наплыва чувств его душа или ему явилось видение в алтаре. Митрополит сидел молча.

Когда кончилась литургия, священник с довольным видом подошел к архиерею, ожидая получить от него похвалу. Митрополит посмотрел на него внимательно, как будто только что увидел его, и затем сказал: «Пошел вон! Мне нужны священники, а не артисты!». Тот потрясенный вышел на клирос и стал спрашивать, чем он прогневал владыку.

Другие священники объяснили ему: «Молитвы надо читать ясно и просто. У нас псаломщики тоже пытались читать часы с выражением, а архиерей дал им земные поклоны и прибавил: “Это, на первый раз”. Теперь подойди к владыке, попроси у него прощение и скажи: “Я понял свою ошибку и благодарю за вразумление”».

В литургии нет места эмоциям, принадлежащим не к духовной, а к душевной сфере. Поэтому священник своим так называемым выразительным чтением оземляет и профанирует службу, не помогает, а мешает людям молиться. В литургии нет ярких художественных или поэтических образов; там сложная и глубокая символика, которая обращена к глубинам человеческого духа. Символ — это духовная связь, это особый язык Церкви, знаковая система, в которую включается человек.

В литургии должен смолкнуть шум наших страстей, колеблющих душу, и во внутренней тишине должны пробудиться духовные чувства. Присутствующие в церкви могут пережить эти чувства в разной степени, соответственно духовному состоянию каждого.

Здесь выразительное чтение священника, которое зависит от душевности и от того, что отцы называли «кровяным движением», на самом деле является помехой для литургии и искушением для молящихся. Артист, играющий Христа на сцене, думает, что он переживает как Христос, и передает это чувство людям, но на самом деле он остается только обезьяной Бога. Священник, считающий в глубине души, что может показать через собственную персону величие литургии, становится ее профанатором.

Голос духа тих; он слышен в безмолвии сердца; ему не свойствен эмоциональный, а на самом деле страстный крик. Духовные чувства не могут быть переданы через декламацию. Литургия это тайна, а тайну переживает сердце во внутреннем безмолвии. С тайной можно соприкоснуться через символы; она не передается жестикуляцией и патетическим тоном; напротив, это чуждый налет на литургии, как бы ржавчина на евхаристической чаше. Эмоциональность на богослужении похожа на облако, закрывающее духовный свет.

Священнослужитель в определенные моменты литургии становится символом Христа, именно символом, знаком, а вовсе не картиной Христа, где вместо красок употребляются стоны и вопли, чтобы подчеркнуть несуществующее сходство. Алтарная перегородка, называемая иконостасом, подчеркивает, что все, происходящее в алтаре храма во время литургии, сакрально и не должно стать общедоступным и тривиальным. Тайные молитвы — это принадлежность иерархии; если священник громко произносит их, то миряне включаются в это чтение, повторяют слова молитвы в своем уме и тем самым становятся незаконными, если не совершителями, то сослужителями таинств.

Обновленцы стремились к десакрализации службы. Они выносили престол на середину храма, чтобы якобы быть ближе к народу, и обычно читали тайные молитвы вслух, так сказать, для демократизации службы.

В церкви же громкое чтение тайных молитв запрещалось. Одно время, при Юстиниане Великом, когда обнаружилось, что некоторые священники пропускали тайные молитвы, было предписано читать их вслух, но тихо, не для народа, а чтобы их слышали присутствующие в алтаре. Но этот обычай был вскоре отменен. Так что чтение вслух тайных молитв является грубым нарушением устава.

Особенно недопустимо, когда молитвы евхаристического канона священник произносит так, чтобы их слышали из алтаря все люди. Да еще как он произносит эти слова! Говорит «Господи» каким-то шипящим голосом, как будто наплыв чувств потряс его душу и сдавил его горло, и вот-вот, потеряв сознание, он упадет на руки диакона; затем, помолчав, как бы придя в себя, он продолжает громко и таинственно: «…иже Пресвятаго Твоего Духа», как будто попирает адского змея своей собственной ногой. Затем кричит, словно впав экстаз: «…в третий час апостолам Твоим низпославый», и кончает священный стих высоким фальцетом. При этом он размахивает руками, как птица крыльями, часто воздевает их вверх, как будто хочет оторваться от земли и подняться на небо.

Уже в древних правилах было запрещено такое театрализованное служение, называемое «козлогласием». Характерно, что само слово «трагедия» в переводе означает «последняя песнь козла», то есть блеяние и крик козла, которого режут. «Козлогласие» или «козлоглаголание», которое не должен допускать священнослужитель, является эквивалентом слова «трагедия». Священник должен читать молитвы просто, ясно и сосредоточенно, вникая в их слова, а не давить эмоциями своего разгоряченного воображения или заранее отрепетированной игрой на людей, стоящих в храме.

Надо помнить слова апостола Павла «духа не угашайте», а эмоции с их театрализованной передачей угашают дух".


Обновленческих приходов в России были десятки тысяч, а престол на середину храма вынес лишь Антонин Грановский, в одном своем храме, в качестве эксперимента, но вранье про обновленцев продолжается. Молитвы вслух читают сейчас многие попы и архиереи. Текст безграмотен. Церковное служение есть продолжение античного театра и, конечно, имеет в себе эмоциональную составляющую. Другое дело, что выразительность должна быть сдержанной, соответствующей содержанию. Как и в театре, некоторые монологи читать с экспрессией нельзя. Представьте себе актрису с зелеными волосами и голой грудью, которая кричит под музыку Раммштайн "Отчего люди не летают так, как птицы?!!" Хотя, в питерских малобюджетных театрах чего только не увидишь...

если церковное служение это театр, то брать в священники следует талантливых профессиональных актеров, ну чтобы не превращать молитву в фарс просто

(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
Тот случай, когда можно встать на защиту Пидиримки.
Сейчас единственая жизнеспособная ветвь христианства - это пятидесятники (харизматы). Современному человеку по барабану наставления средневековых деятелей, он в религии ищет также удовлетворения эмоциональных - "кровяных" потребностей. Изгоняя чувственность, старые протестанты и русские дореволюционные иерархи рубили сук, на котором сидели, делая веру пресной, не находящей эмоционального отклика. Про них и забыли давно все, кроме реконструкторов. А вот тот, кто наложил "Царицу мою предлагаю" на мотив мещанской слезливой песенки про брошенную женщину, тот оказался культурно успешен - эту песенку до сих пор поют и подвывают в наших колхозных церквах и обителях.
За Пидиримкой будущее (в смысле козлогласия), за занудами - нет, народ к ним не пойдет.

"на защиту Пидиримки. Сейчас единственая жизнеспособная ветвь христианства - это пятидесятники (харизматы)." - харизматы не = бездарные грошовые клоуны

(no subject) (Anonymous) Expand

НЕ ДЕЛАЙТЕ ИЗ АЛТАРЯ ТЕАТРАЛЬНУЮ СЦЕНУ

(Anonymous)
«О декламации в храме»
Архимандрит Рафаил (КАРЕЛИН)

Я слышал еще в молодости от одного священника слова: «Алтарь — это духовная сцена и, совершая литургию, мы должны стараться возбудить в присутствующих сопереживание евангельским событиям, особенно страданиям Иисуса Христа. А для этого, мы сами должны прочувствовать их и затем передать людям».

Эти слова могут показаться благочестивыми и отвечающими цели самой литургии — дать возможность людям пережить трагедию Голгофской Жертвы и победу Христа над адом. Но на самом деле получается нечто иное.

Священник не просто служит литургию, а начинает играть в литургию. Он читает молитвы, как ему кажется, выразительно, поднимая голос от шепота до крика, и опять опуская его до глухих звуков и стонов, так, как будто он видит перед своими глазами то, что запечатлено в священных символах. Такой священник считает, что служит литургию не сухо, а «сочно».

Он воздевает руки к небу, падает плашмя перед престолом, ударяясь головой об пол так, что в церкви разносится стук, как будто упал какой-то тяжелый предмет. В общем, похоже, что в храме провинциальный трагик произносит монолог из пьесы Шекспира — «Короля Лира» или «Гамлета». При этом он одним глазом посматривает из алтаря, какое впечатление его служба производит на прихожан; ему кажется, что он сам живая иллюстрация к литургии.

Раньше было принято в светских салонах читать стихи каким-то особым манером, с пафосом, похожим на завыванье. Некоторые священники считают, что таким же образом надо декламировать молитвы. Обычно, для священников-трагиков недостаточно молитв и ектений, произносимых вслух, и они, для большего эффекта, громко декламируют тайные молитвы, то есть те молитвы, в которые не должны включаться миряне. Здесь не только нарушение уставной службы, но какая-то разноголосица: хор поет одни песнопения, в это время из алтаря доносятся звуки, похожие на душераздирающие вопли, — это священник читает тайные молитвы вслух всей церкви, чтобы люди знали, как он глубоко включен в литургию.

Про митрополита Антония Ставропольского рассказывали, что он терпеть не мог выразительного, так называемого художественного чтения молитв. Когда из семинарии или академии присылали священника в его епархию, то он присутствовал при первой литургии, которую совершал этот священник, и затем решал, принять его или нет.

Однажды новорукоположенный иерей решил показать свое проникновенное и благоговейное служение: стал закатывать глаза, воздевать руки к небу и говорить таким голосом, словно разрывается от наплыва чувств его душа или ему явилось видение в алтаре. Митрополит сидел молча.

Когда кончилась литургия, священник с довольным видом подошел к архиерею, ожидая получить от него похвалу. Митрополит посмотрел на него внимательно, как будто только что увидел его, и затем сказал: «Пошел вон! Мне нужны священники, а не артисты!». Тот потрясенный вышел на клирос и стал спрашивать, чем он прогневал владыку.

Другие священники объяснили ему: «Молитвы надо читать ясно и просто. У нас псаломщики тоже пытались читать часы с выражением, а архиерей дал им земные поклоны и прибавил: “Это, на первый раз”. Теперь подойди к владыке, попроси у него прощение и скажи: “Я понял свою ошибку и благодарю за вразумление”».

В литургии нет места эмоциям, принадлежащим не к духовной, а к душевной сфере. Поэтому священник своим так называемым выразительным чтением оземляет и профанирует службу, не помогает, а мешает людям молиться. В литургии нет ярких художественных или поэтических образов; там сложная и глубокая символика, которая обращена к глубинам человеческого духа. Символ — это духовная связь, это особый язык Церкви, знаковая система, в которую включается человек.

В литургии должен смолкнуть шум наших страстей, колеблющих душу, и во внутренней тишине должны пробудиться духовные чувства. Присутствующие в церкви могут пережить эти чувства в разной степени, соответственно духовному состоянию каждого.



+100500!!

Над собой смейтесь, дебилы.

Обиделся?

зайдите на сокол, насладитесь служением наполеона василия ...

А это как? И где?
И что за наполеон?

(no subject) (Anonymous) Expand
Неделю назад у Кураева, сегодня у Дедулькина! Неплохой слоган для рекламы ЖЖ)

Edited at 2019-01-30 09:41 am (UTC)

Начинающий Златоуст poperoman21:


Об этом священнике было в жж Кураева. У него весьма специфическая манера для больших (громадных) соборов. В маленьком храмике выглядит смешно. Возможно в будущем эта четкость произнесения фраз, апломб проповедника ему сослужат добрую службу.

(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
Певица, больших и малых оперных театров!)

Насколько это не покажется странным, но ничего особо предосудительного в манере служить у арх. Питирима не наблюдается. Он не столько эмоции влагает в возгласы, сколько старается.их сделать музыкальными. Произносит нараспев (поет). Подобное частенько встречается у греков, которые даже Евангелие поют.

Когда потрошенко прибыл к варфоломею в стамбул, в храме пели греки. Не знаю, может у них это особая духовность, но я даже видео осилила только пару минут, такой был вой! А в наличии сбежала бы, невозможно слушать! Или это моя испорченность, но мне нравится служба в Лавре!

Волочковские завывания ни чем не страшнее например жуткого манерно - вальяжного грассирования в стиле Виталия Вульфа, у Песоченского Максимилиана Лазаренко.

Окидывая жертвенное служение владыки Питирима в свете разоблачений чиновников-отморозков вроде сенатора Арашукова или ушлёпка из Росгеологии невольно задаёшься вопросом: а чем, собственно, сей наследник апостолов отличается от упомянутых персоналий, коих даже по признанию Соловьёва на Кисель-ТВ с каждым днём становится всё больше и больше?
Отличие, несомненно, есть. И не в лучшую для нашего нашего амвонного соловья сторону. Ибо чинуши откровенно плюют на все приличия и ведут свою распущенную жизнь в открыто-отвязном режиме, отчего рано или поздно просыпаются в кутузке казённого дома. У нас же те, кто мнит себя продолжателями дела Христова, небывалым по степени цинизма образом прикрывают свои безобразия плотным покровом византийской мишуры и изощрённо-благочестивой техникой поведения. И если затесавшийся в чиновничий бомонд проходимец подаётся во все тяжки максимум от пяти до десяти лет, то в церковной бюрократии вип-статус даёт право быть кутейником пожизненно.
А насчёт козлогласования... Театральное ведение службы весьма нередко сигнализирует о лицемерной психологии богослужебного актёра. Им ничего не стоит на мгновение выпасть из молитвенного экстаза и отчитать, а то и накричать на пономаря или регента за мелкий косяк, а после тут же, не моргнув глазом погрузиться в прежнее молитвенное вдохновение. Какая тут пятидесятница? Это обычное напряжение падшей человеческой природы. Не более.

Это манерность.
Когда у человека отсутствует интеллект, он заменяет его манерностью, что бы показать свою значимость. То же самое у Гундяева.
У Питирима через манерность проявляется шизоидное расстройство личности, что можно встретить у гомосексуалистов довольно часто.

Re: Это манерность.

(Anonymous)
Почему шизоидность? Потому что вычурные стихи пишет? Однако, шизоиды не умеют выражать эмоции. А Пиритим скорее гипертим (весельчак) и демонстративный тип.

Слеза...

(Anonymous)
Честно говоря, здесь мне Питирим напоминает так и не повзорослевшего ребёнка, играющего во взрослую жизнь. Может быть, порой он бывает жесток - как бывают жестоки дети. Может быть, он и гей... Он, может, даже не осознает, что превратился в упыря или, вернее, ведет себя как упырь, накапливая богатства. Но, по-моему, он небезнадёжен. Гонения его, видимо, могут отрихтовать и сделать из епископа существом, похожим на человека...

Статья архим. Рафаила Карелина исторически и богословски безграмотна.

…Сказал величайший неизвестный богОслов современности.