kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Category:

Метаморфозы отца Лампадия...

Письмо от полуночника:


«Вдруг будет возможным опубликовать моё творение.

Здравствуйте, отче. Я бывший клирик РПЦ МП, ушедший в одну из ИПЦ. Свой пережитый опыт изложил в сочинении "Метаморфозы отца Лампадия". Это только начало сего творения, но буду благодарен, если сочтёте возможным его публикацию.
************************


Введение

Дорогой читатель, сей литературный опус автобиографичен. В нём будет описываться моя печальная, во многом поучительная судьба. Автор, после многих лет служения в церковной системе, попытался проанализировать свои ошибки, свои промахи, благодаря которым его жизнь долгое время протекала не так, как он мечтал и желал. Персонажи, коих описывает автор, изображены под псевдонимами, но все они действительно оставили свой печальный и во многом поучительный след в его судьбе. Прошу тебя, дорогой читатель, не суди строго эти размышления, а отнесись к ним со снисхождением или иронией. На сем автор завершает своё краткое вступление и переходит к повествованию.
Нулевая глава
Вот и наступила очередная весна. «Слава Богу, сподобил Господь прожить ещё один Великий пост. А не за горами и Пасха», - подумал солнечным утром отец Лампадий, распахнув окно. Сегодня батюшка проснулся рано. За окошком ещё только занимался рассвет, а в уголке мирно мурчала спящая кошка. Лампадию совсем недавно исполнилось 35 лет, восемь из которых он служил иеромонахом. Возраст, войдя в который уже пора подводить некие итоги жизни, анализировать прожитое и делать выводы. Скоро Пасха. Ещё один жизненный этап, который уйдёт в прошлое и сохранится лишь в памяти. Отец Лампадий грустно улыбнулся, вспомнив былые годы. Когда-то он был клириком Московского Патриархата, а ныне иеромонах истинно-православной Церкви, «раскольник» и «ряженый», как до сих пор его кличут бывшие сослужители, среди которых первую скрипку играет благочинный Угрюмовского округа протоиерей Акиндин Подпевалов. Когда-то Лампадий и Акиндин находились в дружеских и вполне рабочих отношенях, но спустя годы батюшка понимал, что со стороны Акиндина вся дружелюбность и показное расположение были лишь притворством. Впрочем, несмотря на все козни, Лампадий давно простил отца Акиндина, воспринимая его очередные нападки с долей иронии.
«Да, в прошлой жизни было всё, было и хорошее, и плохое» - подумал Лампадий. Но всё это заслуживало воспоминаний. Сегодня батюшке не надо было ранним утром собираться в его скромную церковь, а время до вечера позволяло погрузиться в прошлое. Поэтому Лампадий, заварив себе душистого зелёного чая, а также открыв бутылку бургундского, сел в кресло, стоящее возле окна, и погрузился в думы. Вспомнилось ему его раннее детство, когда мать привела его на службу в храм. Было Рождество. В церкви пахло еловыми ветвями, красиво пели что-то люди, певчие, как он потом узнал, а священник в длинных одеждах важно махал кадилом. Лампадию понравилось бывать с мамой в том храме. Он мирно посапывал на лавке большую часть долгих служб, целовал крест в руках священника, пил чай с местными храмовыми бабульками и даже играл в этом храме, ставшем ему вторым домом. Компьютера тогда ещё не было, а телевизор Лампадий смотрел редко. Зато он любил читать, а после прочтения очередной книги подолгу мечтал. В своих мечтах он видел себя то средневековым рыцарем, то великим полководцем, а иногда певцом. Так, год за годом пробегало его детство. «Детство, счастливая пора». Отец Лампадий отхлебнул из чашки, и перенёсся памятью в минувшее.
Глава Первая. Детство.
Детство батюшки пришлось на тяжёлые для страны девяностые годы. Рухнул Советский Союз, а на его руинах образовались новые государства. Родился будущий иеромонах в маленьком городке Угрюмове, основанном во времена Хрущёва. Когда Лампадию исполнился год, то он был крещён вместе со своей мамой, познавшей веру после прочтения всего Евангелия. Ждать крещения в маленьком сельском храме, куда еженедельно устремлялись потоки уверовавших вчерашних партработников и пламенных коммунистов, пришлось долго. И когда настал заветный момент крещения, то Лампадий, громко завывая от страха, окропил епитрахил отца Тимофея, совершавшего сей обряд. Впрочем, это обстоятельство не смутило опытного пастыря, с невозмутимостью Херувима продолжавшего читать молитвы. Так, с того апрельского дня, началась жизнь отца Лампадия в лоне Церкви.
Когда Лампадию исполнилось три года, то он с мамой стал посещать недавно открывшийся городской храм, настоятелем которого был назначен протоиерей Эраст Эфебов. Отец Эраст, без преувеличения, повлиял на всю дальнейшую жизнь Лампадия, но тогда маленький мальчик не мог об этом даже догадываться. В Угрюмове протоиерей Эраст появился неслучайно, перебравшись сюда вместе со своей супружницей, матушкой Персефоной, из далёкого Казахстана, вслед за деспотой, носящем красноречивое прозвище от долгополой братии: «Карабас Барабас», или просто, «Карабасыч». Именно Карабасыч и назначил отца Эраста насаждать духовность в недавно открытом храме типичного советского города. Впрочем, об отце Эрасте речь ещё впереди.
Отец Лампадий любил гурманствовать. Вот и сегодня, попив из маленькой чашечки чая, он налил в стаканчик немного вина, смешав его с водой, и начал понемногу отпивать этот напиток. Мысли вновь уносили батюшку в прошлое.
Так случилось, что у него не было отца, который погиб в ходе боевых действий в одной из горячих точек, так и не увидев своего сына. И всю заботу о мальчике взял на себя дедушка, Александр Евстратьевич. По профессии Александр Евстратьевич был художником. Ребёнком он пережил блокаду Ленинграда, а несколькими годами ранее потерял отца, дворянина и офицера императорской полиции, расстрелянного за дворянское происхождение. Несмотря на все потрясения и тяготы жизни, выпавшие на его долю, Александр Евстратьевич был добрым и мудрым человеком. С раннего утра и до поздней ночи он рисовал картины, в которых воспевались русская природа, времена года, человек. Обращался дедушка и к теме войны, передав интерес к истории и маленькому Лампадию. Отец Лампадий помнил, как дедушка пытался учить его рисованию, после чего в порыве воодушевления ребёнок изрисовала красками дедовы подмалёвки, а вместе с ними и тумбочку. Рисовать Лампадий так и не научился, но благодаря дедушке с ранних лет стал интересоваться искусством, музыкой и даже написание стихов. Именно с дедушкой проводил свои дни маленький Лампадий, играя в разные военные игры. Дедушка смастерил внуку деревянные мечи, сделал игрушечный лук и стрелы, а в свободное время даже играл с ним в футбол. Пока мама трудилась в храме отца Эраста, куда она была принята на великое множество послушаний, совмещая пение и чтение на клиросе, а также обязанности уставщицы, с уборкой храмовых помещений и мытьём посуды в трапезной, Лампадий проводил время с дедушкой. И когда Александр Евстратьевич ушёл из жизни, для Лампадия, впервые увидевшего так близко смерть, это стало настоящим потрясением. На тот момент ему исполнилось лишь семь лет. Когда Лампадий вырос и прочёл дедовы дневники, то он поразился масштабу его личности, творческому потенциалу, который был в этом человеке. Иногда Лампадий думал, что он тоже мог бы петь, танцевать, мог сниматься в кино, стать историком. «Я мог жить, как мечтал, настоящей творческой жизнью! Я мог ЖИТЬ!» - с горечью размышлял иеромонах. «Я мог, но на что было всё это променено», - думал он. И вспомнились Лампадию злые глаза ещё одного благочинного, отца Сергия Гадюкина, когда он, Лампадий, привёз на 10 тысяч рублей меньше, чем требовалось, очередного взноса-побора на нужды епархии. Сергий долго вразумлял Лампадия, говоря, что если народа в храм ходит мало, то нужно повысить стоимость треб. "Владыка Лихоимов из-за таких как ты, уже семь месяцев здание управления епархиального себе достроить не может!"- кричал Сергий, но в тот раз всё обошлось. Лампадий продолжал служить, его не сняли с настоятельского места, но задора и огонька в глазах у него не было после той поры много лет. "Почему так со мной случилось? Когда я сделал ошибку? Когда?"-мучительно думал он.
Отец Лампадий вновь погрузился в воспоминания. Вот ему одиннадцать лет. Он уже помогает отцу Эрасту в том самом храме, который посещал с раннего детства. На нём красивый стихарик, он важно шествует со свечёй, а старушки шушукаются по углам и говорят восхищённо, что это будущий батюшка. Лампадий вспомнил, что однажды в хор привели петь очень красивую девочку, на которую он сразу положил свой глаз. Девочку звали Катя, как быстро сообщили ему знакомые бабки, и она была почти ровесница Лампадию.Он быстро завязал с ней знакомство, писал, мучительно сопя, свои первые стихи, робко провожал её до дома. "Мама, а у тебя такие же колготки, как у Кати!"- выпалил он однажды, и взволнованная столь ранним интересом сына к деталям женского гардероба мама, судорожно вытерев передником губы, запретила ему дружить с этой девочкой. Но Лампадий тайком продолжал провожать Катю домой, а сердце его громко стучало от волнения, когда он шёл рядом со своей первой любовью. Но вскоре их дружба дала трещину. Лампадий и Катя поссорились, а потом Катя вообще перестала ходить в храм. К тому моменту в тетрадке будущего батюшки скопилось более трёх десятков стихов, посвящённых его даме сердца. Катя! При воспоминании о ней губы Лампадия тронула грустная улыбка. После первой ссоры он мирился и возвращался к ней более шести раз, а потом опять уходил. Седьмой раз оказался последним. Лампадий и Катя уже давно закончили школу. Катя ждала, что он придёт, что придёт, как обещал, поздравить её с восьмым марта, а Лампадий, испугавшись, что дело не ограничится простым поздравлением и ему придётся предлагать руку и сердце, в очередной раз ушёл. Катя родила ребёнка и жила с молодым человеком, а Лампадий, которому стукнуло уже 22 года, остался один со своими запросами. Тогда он мертвецки напился в каком-то кабаке, орал песни, а после в такси рассказывал водителю историю своей любви и своих ошибок, дыша чесноком и винным перегаром. "А ведь не уйди я тогда, я мог бы жить с любимой женщиной и ребёнком, которого я тоже полюбил", -подумал Лампадий, и по его щеке скатилась слеза. "Катя! Разрыв с ней-вот одна из моих ошибок, сделавших меня несчастным",-признал батюшка, допив стаканчик вина. Поняв, что припасённой бутылки вина сегодня ему не хватит, он позвонил в службу доставки, заказав себе пару бутылок виски, дабы продолжать размышления и следовать совету мудрого Сократа "Познай себя", который он вставлял к месту и не к месту в своих долгих проповедях в храме.
Отец Лампадий мучительно пытался вспомнить, когда же, когда он впервые почувствовал неприязнь к своей церковной работе? То, что однажды он решился и покинул Патриархию, став в глазах многих раскольником, было лишь следствием этой долгой боли, которую он много лет носил внутри, пытаясь разобраться и преодолеть самого себя. Возможно всё началось тогда, когда епископ Афедроний на обильной трапезе после литургии начал прилюдно обсуждать телесные достоинства батюшки, вогнав того в смущение и ужас. Или это случилось в годы бурсацкой учёбы, при рассказе преподавателя отца Софрония Сосипатрова, что лучшая зажигалка для прикуривания сигареты это лампадка перед иконой в алтаре. Но нет, тогда он всколыхнулся от возмущения и боли за утрату очередного кирпичика из здания, которое он считал священным и родным. "Нужно искать раньше, там, в далёком детстве." И вдруг Лампадий вспомнил тот день. Ему было тринадцать лет. Он стоял в алтаре после долгой службы. Престарелый отец Эраст Эфебов, которого маленький Лампадий почитал за родного отца, прозорливца и старца, подошёл к аналою и, положив на него сухонькие ручки, елейно спросил: "Ну что, часто рукоблудием то занимаешься?" Лампадий недоумённо смотрел на "старца", пытаясь понять значение незнакомого слова. "Ну ответь мне, как на духу, рукоблудишь же?"-ласково спросил отец Эраст. "Нет, батюшка",-робко ответил Лампадий. "Ты что же, так ещё не делал никогда?"-делая рукой характерные движения, спросил отец Эраст. "Ну ладно, иди",-отпустил он мальчика домой. Всю дорогу Лампадий думал о непонятном жесте в том месте, который показал отец Эраст.. После той службы священник постоянно вгонял мальчика в краску, посвящая его в запретные тайны. А однажды отец Эраст взял Лампадия с собой на квартиру довезти тяжёлые вещи и, зайдя в комнаты, вышел через короткое время со спущенными брюками, тряся тестикулами и смотря с улыбкой в лицо ошарашенному мальчику. Уже потом, став старше, Лампадий осознал, что у "святого отца" была банальная эрекция, но тогда он просто не понял смысла действий отца Эраста. К шестнадцати годам у Лампадия исчезли остатки наивности, но он ещё верил, что есть и другие священники, хотел верить в это и продолжал мечтать о поповской доле. Лампадий мечтал, как он будет служить Богу и людям, будет делать добро, будет восстанавливать руины районных храмов, которые находились в ведении отца Эраста. Но Эраст, обременённый заботами по скупке квартир, не занимался восстановлением развалин и ветхих покосившихся церквушек. "Вот вырасту и сам всё восстановлю," -мечтал Лампадий в то время...
В дверь позвонили. Это привёз заказанное виски курьер. Отец Лампадий, оплатив своё приобретение, вернулся к компьютеру и налил в стакан первую порцию. "Точку разочарования я нашёл", -подумал он. "А был ли шанс прожить тот отрезок жизни по-другому? Да, был," -ответил Лампадий самому себе. Батюшке вспомнилось, как в шестнадцать лет он решил подработать, устроившись в местную больницу санитаром. Было трудно, непривычно, тяжело, но он чувствовал, что делает действительно нужное дело. Он полноценно жил. Собирался поступать в медицинский и даже поступил туда, но проучившись полгода, забрал документы, чему был несказанно рад отец Эраст, твердивший Лампадию при любом удобном случае, что земные мирские науки не нужны. Эраст постоянно интересовался учёбой Лампадия ещё с его школьных времён и несказанно радовался, если мальчик получал двойку. "Они ничего не понимают, эти учителя твои. Двойка-самая лучшая отметка, сынок,"-твердил отец Эраст Лампадию. Но когда оценки были отличными Эраст был полон гнева. "Тебе не нужна учёба, ты священником будешь, будешь кормиться при храме, а науки эти оставь для разных вахлаков", -вразумлял отец Эраст подростка. Своим детям Эраст дал прекрасное образование, но ненавидел, когда учились другие люди. Лампадий вспомнил, с каким восторгом и трепетом он впервые надел белый врачебный халат, вспомнил, как нравились ему описания различных костей на лекциях по анатомии, с каким вниманием он копался на полках в книжном магазине, отбирая себе литературу по генетике и микробиологии. Ему тогда было так хорошо!.. Но лелея ещё мечты о священстве, он сам всё бросил. "Возможно, я был бы уже полноценным врачом, а может быть занялся и наукой",-пронеслась в голове отца Лампадия мысль. Да, школьные учителя восхищались его знаниями, а в медицинском преподаватели прочили ему блестящее будущее. И он сам, не попробовав себя, не испытав это будущее, ушёл. Он всё уничтожил сам! "На что я променял те чудесные лекции? На что я растратил своё время?"-лихорадочно размышлял батюшка. Перед глазами Лампадия внезапно ожил образ преподавателя догматики из бурсы, отца Андрея Бабуинова, который любил разглагольствовать перед студентами, что женщина есть "сосуд диавола". "Из-за своей жены, которая не согласилась принять со мною монашество, я так и не стал епископом",-сокрушался отец Андрей. "Вот за это я регулярно её по "Домострою" и наказУю"-продолжал протоиерей Бабуинов, запрокидывая кверху голову с жиденькой козлиной бородой. "И занятия наукой я променял вот на это!"- с горечью думал Лампадий. Ему вспомнилось, как он, вчерашний выпускник бурсы, восторженно обратился к отцу Эрасту Эфебову и отцу Акиндину Подпевалову с предложением открыть при храме библиотеку, организовать кружок для молодёжи, убирать от травы и мусора древние позабытые могилы на старых кладбищах и просто ходить в походы на природу. Предложил... и сразу же пожалел об этом. Отец Эраст долго выговарил Лампадию, что не понимает он особенностей поповского жития. "Нельзя образовывать народ сверх меры. Вот молитвословы и "Закон Божий" у нас в свечной лавке в продаже есть. Пущай приобретают и читают,"-грозно твердил Эраст, а отец Акиндин, сочувственно вздыхавший и смотревший на Лампадия, как на несмышлёного ребёнка, тихеньким голоском твердил, что все эти предложения бесспорно важные и нужные, но просто время для них ещё не пришло. А когда то, подходящее для великих свершений, время наступит, то он, отец Акиндин, лично даст добро Лампадию на его планы и проекты. "А сейчас лучше займись нашим пиаром," -дружелюбно посоветовал Акиндин. "Когда я молитвенно руки к небу вознесу, то меня фотографируй, а когда отец Эраст умиленно взглянет на народ, то его. А потом фотографии в обработку и на наш приходской сайт. Духовность-то очень развивать надо",- важно заключил отец Акиндин. Проходили годы. Эраст с Акиндином по третьему разу обновили свой автопарк, а время, обещанное отцом Подпеваловым, так и не наступало. И отец Лампадий погас. С ним произошло то самое выгорание, о коем его предупреждал в бурсе преподаватель философии, Селин Андрей Андреевич, о котором батюшка хранил самые лучшие воспоминания. Андрей Андреевич был, как шутили в поповской тусовке, "пиджачник". Он не имел церковного сана, смело критиковал недостатки церковной жизни и был по-детски влюблён в читаемый им предмет. Именно Селин неоднократно пытался отговаривать Лампадия от необдуманного, по его мнению, шага-принятия церковного сана, предлагая заниматься изучением философии и наукой. И спустя годы отец Лампадий понимал, как же был прав незабвенный Андрей Андреевич».


P.S. Ваши письма, обращения, жалобы присылайте дедульке на kalakazospb@gmail.com
Tags: православный инет
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments