?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Вечная память...
СУПчика хочится
kalakazo
Преставился ко Господу отец Мигель Арранц.
Он и в последние годы приезжал в Россию,
в том же самом пальто,
благословлённом тридцать лет назад,
честному профессору с владычнего плеча
митрополитом Никодимом.
Отдать должное и надлежит самому Никодимушке:
фактически сам не имея никакого образования,
кроме как советской семилетки,
но благоговея перед настоящей, недутой учёностью,
владыка Никодим пошёл супротив всеобщего течения
и вопреки косым взглядам синодалов,
и пригласил отца Михаила "пожить в Ленинграде".
Ни до него, ни после него,
никто из православных иерархов,
не дерзал приглашать в самое лоно просветительское -
духовную академию Ленинградскую
читать лекции отца иезуита.
Дореволюционная Россия относилась к католикам
всегда с велием недоверием и даже враждебностию,
о чём можно судить по "Легенде о великом инквизиторе" Фёдора Михалыча,
нашему доморощенному "сравнительному богословию",
проповедям отца Иоанна Кронштадского,
да и по духовенству ещё дореволюционного поставления...
У иезуитов в Петербурге
на углу Большой Итальянской и Екатерининского канала,
был свой коллегиум,
но при не в меру мнительном,
ежили я снова чего не путаю, Александр Палыче,
они и были с позором изгнаны
за пределы Российской империи.
Синонимами иезуитства в народной памяти стало
и запечатлелось представление о них
как о пронырливо лукавых, вкрадчивых лицемерах,
и хитрословесных уловителях наивных душ в свои коварныя сети.
Отец Михаил прорвал средостение
обывательских стереотипов,
и самим собою явил образ "пастыря доброго".
В Ленинградских духовных школах,
было обыденным держать бурсаков
на дистанции вытянутого кулака:
к профессуре, даже в деспотном сане,
подходить под благословение было не принято,
но и о чём либо вопрошать на их лекциях,
где подавлящее большинство из них
через пень колоду брело запинаясь -
диктовало слово в слово
залежалой конспект,
ещё в каких - нибудь начале 50-х
переведённый с итальянского,
и каковым и их знание предмета зачастую и ограничивалось,
почиталось невозможвенным.
Отец иезуит вместо вытянутого кулака
протягивал руку и затем её прикладывал к своему сердцу,
как бы и его тоже доверительно открывая.
Влюблённый до сантиментальной наивности
в дореволюциионную Россию,
(полагаю что прожив несколько лет в СССР,
он о нашей изнаночной яви так и не смог догадаться),
в церковнославянский язык,
в красоту "восточного обряда",
он своей любовию заражал и студиозов -
в те времена, как известно,
на две трети состоявших из захидноукраинских,
и к наукам знамо глухих, "западенцев".
Распорядок его дня вызывал немалое удивление,
и у замордованных "богословской премудростию"
завсегда уже апатичных бурсаков,
и не менее предававшихся "матушке лени" преподавателей:
вставал отец Михаил в пять утра,
в семь на Ковенском во Французкой церкви служил мессу,
потом успевал заскочить на Мальцевский рынок,
и купить свежего творожка и сметанки
(он так и называл их "творожок и сметанка"),
потом не без вдохновения читал сонным ещё студентам лекции,
а после обеда шествовал в Публичку
в рукописный отдел.
Вечером двери его кельи были открыты для всех:
чай с сушками и восторженный его рассказ
о литургическом возрождении
среди коптского монашества...
Русской литургической науки
у нас как не было, так её и нет сейчас,
и изыскания отца Мигеля
границы этой науки и определяют.
И лекции по литургике в академии
и до селе читаются по его конспектам.
В академическом храме его знали как иеромонаха Михаила,
сослужил владыке Никодиму он в монасьем клобуке,
на литии всегда при нём читая молитву на благословение хлебов.
Перед Никодимушкой он благоговел,
и вместе со Львом Церпицким
Мигель Арранц оказался свидетелем
честного отхождения в мир иной,
прямо у ног Святейшего Папы,
сего великого прорывателя
"перегородок, до небес недоходящих".
Новый Ленинградский митроподит Антоний Мельников -
изысканной собиратель дамских вееров, фарфора и
подделок втюханных ему под "малых голандцев",
позволивший на Белорусской кафедре
закрыть и Жировицкую семинарию и почти все
в войну немцами открытыя храмы -
при первом же представлении
профессорской корпорации,
при виде отца иезуита брезгливо сморщился:
судьба быть выпнутым
безо всякого даже "Спаси Господи",
из академии и любимой России,
оказалось деспотным ревнителем "истинного православия"
уже решённой...
Вечная тебе память, достоблаженной отец и
приснопоминаемой брате...

  • 1

судьба быть выпнутым

Ах, друг мой, думается мне, что митрополит Антоний (за лошадиные свои зубы прозванный "зубастым владыкою") был человеком вполне к таким вещам равнодушным. Если бы не ярость "кукловодов", коим "никодимовщина" досаждала всё более и более, да ещё, пожалуй, желание насолить последнему Никодимову фавориту - ещё долго радовал бы отец Михаил любителей литургической науки на брегах Невы. Во свяком случае, зазвав на чаёк некоего от наиболее усердных никодимитов, "пэр Онтон", елейно-светски улыбаясь, молвило ему: "Знаете ль, дорогой отец,что про Вас говорят, будто Вы дома служите латинскую мессу с поминовением римского папы? Но это было бы настолько абсурдно, что я отказываюсь в это поверить!". "Соседей" распространение криптокатоличества середь клира беспокоило, судя по всему, значительно больше, чем жившего проблемами Серебряного века "ангела ленинградской церкви".

вечная память...
спасибо за такой рассказ

Der Weg ist unser Ziel!

В отношении тогдашних (как и последующитх) реалий Михал Михалыч хранил удивительную для езавита наивность. Самое удивительное, что, кажется, действительно - непритворную. Мало того, что он с гневом отвергал поползновения "открыть ему глаза" на оную со стороны доброхотов, но и вспоминал об этом с негодованием четвертью века позже. Так или иначе, отец Михаил придерживался распространённого середь латинян взгляда, что человеческая жизнь это путь, в протяжении коего человек меняется. В том числе - под влиянием своего окружения. Не в том ли разгадка его "наивности"? Во всяком случае, м.Никодим был тому ярким подтверждением.
Владыка Василий Родзянко как-то рассказывал, что младой архимандрит Никодим, в пору своего первого официального пребывания в Лондоне в конце 50-х, был непоколебим в уверенности в обречённости всех без исключения кафолинов вечной погибели. Митрополит же Никодим прилюдно причащал отца Арранца, как и иных, случавшихся на его службах, патеров - у Престола и в фелони.
Между тем, дипломатическая служба серьезно отвлекала его от собственно научных занятий - его собратья, с коими ранее он шел "ноздря в нозрю", науки на второй план не отставлявшие, несколько о Михаилы преускорили, что, естественно, не могло его в поледние годы жизни не печалить.
Вечная ему память!

Re: Der Weg ist unser Ziel!

Благодарю Вас за эти воспоминания. Меня удивила только Ваша мысль о том, что представление о человеческой жизни как о пути - преимущественно католическое. Поясните, пожалуйста!

Re: Der Weg ist unser Ziel!

Разумеется, друг мой, это всего лишь шутка. Отец Михаил был латынником, а значит и руководствоваться латынской премудростью было бы для него вполне естественно. На самом деле, конечно, представление это - вполне себе библейское. В житейской реальности, впрочем, наблюдается некое разнствование между соотношение ордоксии и ортопраксиса. На Востоке и на Западе это соотношение несколько разнится. "Афинейские же плетения", надёжно угнездившиеся в Церкви располагат порою к греховной для христианина нечувствительности к категории времени. Отсюда и глухота к звучащему во времени голосу его - времени (как и вечности, впрочем)- Владыки.

Пятитомник научных трудов отца Михаила, изданный его московсими собратьями по Обществу, пользовался большим спросом. В том числе - середь нынешних московских и питерских акадэмиков.

Der Weg ist unser Ziel!

Как-то, пребывая в хорошем расположении духа, отец Михаил вспоминал о том, как сопровождал м. Никодима на какую-то богословскую конференцию. Ленинрадский владыка, пребывая в восторге от услышанного им доклада некоего доминиканского богослова, восклицал: "До чего ж всё чётко и ясно!". "Конечно, чётко! Конечно, ясно!" - эхом вторил ему четвертью века спустя учёный иезуит, с доброй ехидцею подсмеиваясь наисвности митрополита. Иезуиту ли не знать, сколь вариантна любая истина...

Вот ещё что вспомнилось: после трапезы отец Михаил собирал незаметно в салфеточку кое какие от оной остатки, чтобы передать их "брату кошке".

спасибо, теперь от этой детали целый день будет хорошее настроение.:))

Благодарю Вас.

Иезуиты были ликвидированы именно на западе, очень уж были нелюбимы за некоторые свойства ордена, и сохранились именно благодаря России, а конкрентно - Екатерине Второй. Умиление же над католицицом в России - вечная реализация в части общества "интеллектуального чаяния цивилизации", каковой цивилизацией представляется все, что западнее географически.

К иезуитам и среди католиков отношение мало изменилось. Так они и остаются синонимом хитрости и властолюбия. Хотя, народ, канешна же, как всегда тупит... где ему...

вечная память..
какие воспоминания - спасибо

Только нету Легенды о великом инквизиторе Фёдора Михалыча. Есть Поэма о великом инквизиторе. А вариант названия "легенда" в ходу, кажется, начиная с розановской статьи. А может, и чуть раньше.

Спаси Христос. Хорошие слова.

(Deleted comment)
Пожалуйста сударь...

Низкий поклон, отче, и вечная память о. Михаилу.

Действительно, едва ли не лучший некролог дорогому мне отцу Михаилу. Спасибо!
А можно я на радио его прочту? Вот тут:
http://radiosofia.ru/

Если Вы не возражаете, в качестве автора, "опубликовавшего этот текст во всемирной паутине", я назову "одного бывшего преподавателя Ленинградских духовных школ, который предпочитает не называть своего имени". Можно?

Пожалуйста, мой друг, только от лица просто ЖЖ анонима.

Спасибо, именно так и аттрибуирую.

светло написано! я не боюсь мрака, но в какой-то момент от него становится слишком печально.

  • 1