kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

На смерть классика...

Достопочтенная regenta:


"На смерть классика

Объявили о смерти режиссёра Марка Захарова, и тут, как водится, началось: «Русский театр умер…» — хотя где здесь русское, и где театр, решительно не могу понять. Захаров работал не режиссёром, а пылесосом, который мощной струёй своего закулисного влияния насасывал для своих, извиняюсь, подмостков лучших актёров, потому что Броневой и Леонов, просиди они, не говоря ни слова, на сцене хоть весь спектакль, всё равно сорвали бы бурные аплодисменты. Актёры милостью Божьей, что говорить. И без всякого Захарова.

В чём заключался его режиссёрский метод, совершенно не понятно. Наверное, в том, что он дремал, прикрыв свои тяжёлые веки, и не мешал артистам делать всё, что им заблагорассудится.

Было бы нелишним вспомнить и моральный, с позволения сказать, облик покойного: всю жизнь высасывать из своего партийного билета щедрые субсидии на всякого рода постановки, а потом, после крушения партии, его прилюдно разорвать. Боже, какая смелость! Ну и чем он тогда отличался от того привластного перевёртыша из его же фильма «Убить дракона», который сначала ходил в сталинском френче, а потом, после убийства «тирана» совершенно посторонним человеком, быстренько переоделся в хрущёвский костюм и объявил себя правителем?

Говорят, фильмы Захарова стали культовыми. Но для кого? За исключением «Формулы любви» (да и то — лишь благодаря блистательной, как всегда, игре «стариков») — для пресловутой «гнилой интеллигенции» с её вечной фигой в кармане, потому что всех остальных, думаю, тошнит от этих толстых намёков на «тиранию» в этих криво скроенных псевдопритчах.

Думаю, этот Захаров был очень завистливым типом, хотя, как острожный еврей, это умело скрывал, потому что он не чувствовал современности, не умел создавать образов современников и, следовательно, подлинно народных спектаклей и фильмов. Где его «Афоня»? Где его «Любовь и голуби?» Где-где, в… А вот псевдомногозначительные сцены из еврейской жизни и разного рода «притчи», шитые грубыми нитками — это пожалуйста, сколько угодно, до тошноты. А если Захаров брался за театральные постановки русской классики, то обязательно ставил её с какой-нибудь фрейдистской заковыкой. Например, в чеховской «Чайке» он обязательно водружал на сцену кровать, на которой, в качестве Нины Заречной, прыгала его непременная дочь Александра, как если бы без кровати и дочкиных прыжков не было бы понятно, из самих реплик героев и сюжета, что Нина состоит в интимных отношениях с немолодым литератором.

«Ах-ах, без Захарова Ленкому конец», — закаркали наши «интеллигентные» галки.

Ну и слава тебе, Господи. Сколько уже можно гальванизировать этот хлам?"
отсюда


P.S. Дедулькины "пять копеек":


"Брак по расчёту

1 марта, 2008
В год, уже прозванный годом Гоголя
в честь двухсотлетия Николай Васильевича,
ленкомовская "Женитьба"
в постановке Марка Захарова
на сцене Большого Драматического Театра.
В партере – пятитысячные креслица,
густой запах французкой Шанели,
с претензией на вкус и на шик
ряженная публика
и эротоманныя стоны
при появлении на сцене очередного кинодива:
Олег Янковский, Александр Збруев,
Александра Захарова, Леонид Броневой, Дмитрий Певцов –
на сцене даже в "Кушать подано"
заняты одни сплошь "народные".
И два часа какой-то сплошной "amartia" –
не попадания в цель,
словно свальной и принародно творимой групповухи.
Ни одной удачной мизансцены,
ни одного диалога
и сам рисунок актёрской игры
проработан так, чтобы показать, что играют
одних только придурков.
В спектакле нет ни Подколёсина, ни Кочкарёва, ни Агафьи Тихоновны,
нет здесь ни хотя бы питерского сумашествия,
ни самостоятельно прогуливающегося Носа, –
всё нарочито окарикатурено и ходульно,
с расчётом, чтобы зритель остался бы доволен
тем, что он умнее и решительней
гоголевских героев.
Понятно, если бы пиесу так поставили
где-нибудь в Зимбабве,
знамо дело, что "русская душа – потёмки",
но российскому-то обывателю понятно,
что у Гоголя за "ломанием комеди"
сокрывается и драматизм, и боль,
и даже трагедия маленького человечика,
жаждущего жизненной перемены,
обновления
и, как это сам Николай Васильевич жаждал, катарсиса.
Удивительное вдруг возникает ощущение,
что Подколёсин, выпрыгивающий в оконце,
и есть тот самый
сокрывающийся за кулисами
"пустой московский бамбук" – сам Мрак Анатольевич Захаров.
Давно мне уже не было столь неловко и постыдно
за два часа его вполне сознательной "игры на понижение" –
с помощью балаганных кривляний
приноровления,
где даже уж насколько кажется прозрачный
гоголевский текст
разжёван с массой вульгарных вкраплений и вставок
для более ясного понимания московитыми Шариковыми.
Гоголь оказался разобранным
на добрую сотню шуточек
всё ниже пояса,
точно это и не театр вовсе,
а очередная одесситская хохма
или журнал "Крокодил",
после чтение какого
приходилось всегда ещё и мыть руки.
Бедный Мрак Анатольевич,
ты первый стал ваятелем
коммерческих спектаклей
и сделал всё, чтобы и свой театр
претворить в успешный бизнес-прожект.
Ты достиг зияющих высот
и влился в кремлёвский бомонд,
очевидно, для него и поставив очередной
и понятный ему
балаган.
Ты как бабочка полетел на злачный огонёк
и оказался предельно выхолощен и пуст.
Тебе кажется, что ты и твой театр ещё живы,
но ты давно уже мёртв..."
отсюда


"Когда нечего сказать

2 марта, 2008
"Женитьба" Марка Захарова.
Перед премьерным показом
на встрече в СТД снова и снова
Марк Анатольевич повторялся
по поводу русского театра,
какому, по его убеждению,
на роду написано стать театром коммерческим.
Сам он уже – точно тень
от своего славного былого
и ощущение неимоверно уставшего от жизни человека,
которому уже давно нечего сказать.
Для живописца становится трагедией, когда он слепнет,
для музыканта, когда тот бесповоротно глохнет,
когда же мастеру "нечего сказать" –
драмы никто из этого особенной не делает.
И соловьи ведь поют только ранней весною,
и поэт умирает в человеке
намного ранее его физической смерти.
Певец Фелицы, Гаврила Романович Державин,
стяжавший за свои оды
и генеральский мундир, и богатство,
когда Екатерина Великая снова его понуждала на стихоплётство,
разразился знаменитым четверостишием:
"Поймали птичку голосисту
И ну сжимать ее рукой.
Пищит бедняжка вместо свисту,
А ей твердят: Пой, птичка, пой!"
Творчество тогда превращается
в безнадёжное вкатывание в гору булыг –
Сизифов труд, когда вроде как и рука набита
и вроде так свежи ещё воспоминания,
когда душа пела во весь голос, –
никому бы не позавидовал вот так перегореть и
превратиться в потухшую головёшку.
Сколько пришлось слышать вздохов и за ахами –
скурпулёзных подсчётов,
сколько бы смог наваять Александр Сергеевич Пушкин,
переживи он роковой для него 37-й;
или чтобы с нами было было,
если был бы жив до сих пор Володенька Высоцкий
(не приведи Господь, вместо запомнившегося неистовым
увидеть перед собой мумифицированную развалину).
И ведь они сами этого хотели,
да и им повезло – попросту взять и уйти вовремя.
С Марком Анатольевичем как мне кажется
произошла другая история.
К творчеству Гоголю его и вправду магически притягивало
уже несколько десятилетий,
но может именно потому,
что он и есть заглавный герой Николай Васильевича "Портрета":
"Слава его росла, работы и заказы увеличивались...
Даже достоинств самых обыкновенных
уже не было видно в его произведениях,
а между тем они все еще пользовались славою,
хотя истинные знатоки, и художники
только пожимали плечами,
глядя на последние его работы.
А некоторые, знавшие Чарткова прежде,
не могли понять, как мог исчезнуть в нем талант,
которого признаки оказались уже ярко в нем при самом начале,
и напрасно старались разгадать,
какие образом может угаснуть дарованье в человеке,
тогда как он только что
достигнул еще полного развития всех сил своих"
http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/text_0110.shtml.
отсюда
Tags: regenta, Марк Захаров
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 71 comments