kalakazo (kalakazo) wrote,
kalakazo
kalakazo

Categories:

Поп Гапон и Гуси-Лебеди...

Никита Михалков о "ютуб-инквизиторе" священнике Георгии Максимове:

см. 22.22 мин.:

https://youtu.be/tBzQS1wf_RE?t=1342



Аркадий Малер:

arkadiy_maler:

"Много букв о Никите Михалкове, отце Георгии Максимове и угрозе "электронного концлагеря"
эфир

Должен признать, что столь внезапно вспыхнувший ютубный конфликт между Никитой Михалковым и отцом Георгием Максимовым лично меня чрезвычайно огорчает, особенно потому, что я никак не могу повлиять на его разрешение, и поэтому я очень надеюсь, что хотя бы этот мой пост обозначит третью позицию в этой досадной сетевой конфронтации, в которой не может быть победителя и от которой обе стороны в имиджевом отношении только потеряют – потеряют именно для своей целевой аудитории, по преимуществу консервативной и православной. Специально оговорю, что это, наверное, первый случай в моей практике, когда мне приходится выступать в качестве примирителя. Я всегда считал, что принципиальные мировоззренческие вопросы стоят того, чтобы о них спорить, но в данном случае как раз никакого мировоззренческого противоречия между обеими нет, и это единственное, что позволяет надеяться на преодоление этого конфликта.



О Никите Михалкове

Прежде всего, признаюсь, что мне очень трудно с абсолютно холодной объективностью оценивать позиции Никиты Сергеевича и отца Георгия, потому что каждого из них я уже очень давно и очень люблю. В одном видеоинтервью 2013 года меня спросили, какими современниками я восхищаюсь и среди нескольких имен я назвал кинорежиссера Никита Михалкова и отца Георгия Максимова, тогда еще диакона.

Конечно, Никита Михалков для меня значим прежде всего как совершенно потрясающий режиссер, создавший настоящие киносимфонии русской жизни, где гениально абсолютно всё, от беспрецедентной актерской игры и уникально поставленных диалогов до тончайшей живописной работы и настолько пронзительной музыки и звукового сопровождения вообще, что когда мне хоть сколько-нибудь плохо, я просто смотрю фрагменты его фильмов и мне сразу хочется жить и творить. За один только финал из «Неоконченной пьесы для механического пианино» или за несколько сцен из «Пяти вечеров» я готов заранее простить Михалкову все и вся, и если кто-то не испытывает те же чувства, созерцая эти шедевры, то в чисто эмоциональном плане этот человек для меня просто чуждый, не плохой – а чуждый. Я еще понимаю, что для столь же интенсивного переживания фильмов Тарковского или некоторых стихов Бродского требуется еще введение в специфический интеллектуальный контекст, но когда образованный русский зритель совершенно равнодушен к лучшим кинотворениям Михалкова, то не скрою, для меня это нечувствие просто дико.

Впрочем, это только мои проблемы, я лишь оговариваю особенности моего субъективного восприятия Никиты Сергеевича, но, как известно, Михалков значим не только как режиссер, но и как общественный деятель, который в полном соответствии со славянофильским умонастроением своих фильмов (начиная с «Обломова») последовательно отстаивал консервативно-державную позицию, нередко оказываясь в прямом конфликте с “либеральным” мейнстримом. Я об этом не раз писал, защищая Михалкова по разным поводам, потому что далеко не всем патриотам очевиден этот факт, но там, где иные из них видят в каких-то поступках Михалкова “конъюнктуру” или “гордыню”, на самом деле присутствует борьба за интересы России и за само Православие. И вот по этому поводу стоит обратить внимание на одно очень важное обстоятельство. Конечно, борцов за правое дело в России предостаточно и совсем не удивительно, что русский человек, любящий свою родину, борется за нее как за свою жизнь. Но одно дело, когда за Россию (или за Православие!) борется какой-нибудь посредственный неудачник, который только через эту борьбу может себя проявить и только этой борьбой известен, и совсем другое дело, когда интересы России и Церкви отстаивает абсолютно состоявшийся, всемирно признанный, успешный, богатый, на редкость обаятельный, гениальный кинорежиссер, который вполне мог бы почивать на лаврах и заниматься каким угодно иным, весьма благодарным делом, а вместо этого он начинает открыто отстаивать такие идеалы и ценности, за которых ни Оскара, ни Нобелевской премии уж точно не дадут.

Здесь стоит заметить, что так уж сложилась наша история (почему – вопрос для другой статьи), что бороться за Россию в России – дело неблагодарное, и не только для обычного политика или публициста, а даже и для человека уровня Никиты Михалкова. И именно поэтому его столь ненавидит вся наша русофобская тусовка, что он же для них никто иной, как УСПЕШНЫЙ РУССКИЙ, и что еще стократ хуже, успешный объективно, справедливо, ЗАСЛУЖЕННО, а не потому, что когда-либо где-либо “поймал волну” или “знал кому понравиться”, как это часто бывает с любым надувным успехом.

Не хочется говорить банальности, но ни один человек в этом мире, анализирующий многосложные политические процессы, не застрахован от ошибки и заблуждения, а тем более страстный и пристрастный художник, каковым в первую очередь является Никита Михалков – не политик и политолог, а режиссер и актер. Я периодически смотрю «Бесогон» и не скрою, что меня иногда огорчают некоторые аргументы или персонажи, которые встречаются в этой программе, и мне бы очень хотелось обратить внимание Никиты Сергеевича на эти недочеты, но я понимаю, что все они тонут в общем потоке его очень ПРАВИЛЬНОГО дела, а цепляться к частностям в таких случаях, как минимум, неадекватно. При отдельном обсуждении такой программы я, конечно, могу высказать свою точку зрения на ее отдельные недостатки, но идея разразиться целой статьей или видеороликом по этому поводу мне представляется просто абсурдной.

Все недочеты в публицистике Михалкова, по-моему, могут объясняться двумя основными причинами. Первая причина может быть только самой серьезной и одновременно самой интересной – мировоззренческая, и как мне кажется, я примерно понимаю особенности мировоззрения, а точнее даже, мировосприятия Никиты Михалкова, о чем всегда говорю на своем Кинолектории, когда показываю его фильмы. Со всей очевидностью, именно потому, что Михалков прежде всего художник, он мыслит образами и живыми человеческими отношениями, а не отвлеченными категориями и логическими схемами, а что может быть органичнее для русского художника, чем стихийный славянофильский консерватизм? И вот именно эта связь мировоззрения и творчества – это самое главное, что очень бы хотелось обсудить с Михалковым и любым большим творцом, а не какие-то преходящие скандалы и случайные детали его актуальной публицистики. Вторая причина не столь серьезна, но очень досадна – я совсем не исключаю, что очень многие элементы своих видеопрограмм Никита Сергеевич собирает не сам, а полагаясь на своих советников и помощников, как это часто бывает на всех телеканалах, и поэтому там, где кто-то видит строго продуманный “стратегический” ход, на самом деле присутствует лишь сиюминутный и необязательный художественный жест.

Об отце Георгии Максимове

Говорить хоть сколько-нибудь отстраненно об отце Георгии Максимове мне столь же сложно хотя бы потому, что мы знакомы с ним аж с 1994 года, когда нам обоим было по 15 лет и познакомились мы с ним, кстати, на почве общего интереса к киноискусству, но вскоре расстались и увиделись вновь только в 2006 году, на одном церковном мероприятии, когда он уже стал весьма известным православным апологетом и самым настоящим богословом, чьи работы по самым разным темам вызывали у меня неизменное восхищение своей догматической последовательностью и научной точностью, столь редко встречающихся в нашей как бы православной публицистике. Будучи учеником отца Даниила Сысоева, очень серьезным критиком многих ересей и сект, отец Георгий Максимов сегодня является одним из немногих, самых консервативных богословов нашей Церкви, а точнее сказать, одним из самых православных богословов, потому что с христианской точки зрения любой консерватизм только тогда оправдан, когда это именно христианский консерватизм, а не какой-то иной – языческий, светский, советский и т.д. В наше время до сих пор часто считается, что консервативный батюшка это просто тот, кто защищает все архаичное и тоталитарное, а на все вопросы отвечает показным хамством и брутальной отсебятиной. А если уж такой батюшка еще отметился на ниве борьбы “за Веру, Царя и Отечество”, то никаких сомнений в его православности в принципе быть не может и ему теперь все заранее позволено. И вот отец Георгий Максимов – это один из немногих священников, кто своим служением на глазах ломает этот миф, и именно поэтому он очень неудобен, как нашим прицерковным “либералам”, так и многим консерваторам, привыкшим паразитировать на давно устоявшемся шаблоне псевдоправославного ревнительства не по разуму. И также как в случае с Никитой Михалковым, отец Георгий в своей публичной критике самых разных явлений современной жизни в целом делает очень ПРАВИЛЬНОЕ дело – правильное не потому, что оно “за Православие”, а потому, что оно православно по своей сути, а это совсем не одно и то же. И поэтому, так же как и Никита Михалков, отец Георгий в отдельных случаях может ошибаться и заблуждаться, и я сам далеко не всегда бываю согласен с ним, но это несогласие, в основном, касается не его сущностных богословских позиций, а тех или иных эмоциональных аргументов – так же как и у Никиты Сергеевича.

В разразившемся конфликте лично меня абсолютно удивляют два неприятных момента, хотя каждому из них я нахожу довольно печальное объяснение. Первый момент – это то, что в своей критике известного выпуска «Бесогона» отец Георгий позволил себе не ограничиться сухими фактами и аргументами, а перешел на эмоции и обвинил Никиту Сергеевича во “вранье”. Я еще понимаю, когда столь обидные слова можно сказать какому-нибудь откровенному врагу Православной Церкви или злостному еретику в самой Церкви, но говорить такие слова и в таком тоне человеку, который последние 30 лет отстаивает православные ценности в среде, где над ними в лучшем случае насмехаются, категорически неприемлемо. Я даже не говорю о творческих заслугах Михалкова, хотя его творчество это часть его борьбы, и оно в значительной степени отражает эти ценности (достаточно вспомнить самый последний фильма мастера – «Солнечный удар»). Но для того, чтобы серьезный современный православный апологет столь легко и просто, по совершенно проходному поводу, никак не связанному с Православием, публично обвинил Никита Михалкова “во вранье”, посвятив этому целый видеоролик, для этого ему нужно быть абсолютно, фатально, безнадежно… АПОЛИТИЧНЫМ. И это единственное объяснение столь досадному факту.

Многие современные христиане полагают, что аполитичность это какое-то невинное свойство, но для человека, претендующего на публичную апологетику и миссионерство, на общественную борьбу за Христа и Его Церковь, это существенный недостаток, подобно неумению обращаться с компьютером или неучастием в социальных сетях. Быть политичным в данном случае – это не значит закрывать глаза на любой грех, а значит понимать, как бороться с этим грехом таким образом, чтобы быть услышанным и понятым. Потому что в 99% случаев подвергнутые публичной критике люди воспринимают, прежде всего, не столько содержание самой критики, сколько ее форму, не что в них критикуют, а как их критикуют, не аргументы и факты, а ту интонацию, тот тон, то выражение лица, и тот эмоциональный контекст, с которым они подавались как нечто самоочевидное. И поэтому я вполне понимаю, как мог обидеться на такую некорректную критику Никита Сергеевич и не понимаю, как такое вообще стало возможным.

Конечно, этот видеоролик отца Георгия нельзя поставить в один ряд с экстремистской выходкой, но мне напрашивается сравнение этого казуса с известной историей, когда в 1999 году в Доме кино недалкие нацболы решили забросать Никиту Михалкова яйцами во время его мастер-класса за его поддержку Нурсултана Назарбаева. Политический идиотизм этой выходки заключался в том, что Михалков был практически единственным человеком в истеблишменте, кто вполне мог бы найти общий язык с национал-большевиками, которые тогда были левыми евразийцами, и как я сейчас понимаю, это событие было промыслительно тем, что никакого, даже самого призрачного альянса между ними не состоялось, хотя Никита Сергеевич находился в постоянном поиске и само время шло навстречу такому сближению. В ответ тогда Михалков дал сдачи незадачливому нацболу, что чисто психологически вполне можно понять – никому не понравится, когда в него кидают яйцами, особенно во время мастер-класса.

Но вот второй момент, который меня весьма удиваляет в этом конфликте – это то, что Никита Сергеевич до сих пор не знал, кто такой отец Георгий Максимов, хотя в православно-политической среде это имя давно известно всем. Особенно странно сравнение отца Георгия с “попом Гапоном”, потому что сравнивать их можно только как антиподов. Если Гапон был до мозга костей политизированным двойным агентом и революционером, то отец Георгий Максимов – совершенно аполитичный консерватор, не участвующий ни в каких протестных движениях. Тот факт, что Никита Михалков до сих пор не знает отца Георгия, свидетельствует о том, что он очень далек от внутрицерковных дискуссий и, по всей видимости, общается с очень ограниченным кругом священнослужителей, которые преподносят ему все церковные проблемы в своей частной интерпретации. Тогда мне становится понятным, почему во многих программах «Бесогона» в качестве политических экспертов часто выступают авторы, очень далекие от Православия, каких-то полукоммунистических или откровенно левых взглядов, как те самые нацболы из 90-х. Хотя сам Никита Сергеевич известен именно своей “белой”, православно-монархической позицией, как поклонник бескомпромиссно-правого Ивана Ильина и других интеллектуалов антикоммунистической эмиграции. Было бы очень логично, если бы основными экспертами и консультантами в программе «Бесогон» выступали политологи и историки, связанные, например, с Обществом развития русского исторического просвещения «Двуглавый Орел», а не из паноптикума газеты «Завтра» или просталинского «Изборского клуба». И хотя я прекрасно понимаю, как можно было обидеться на обвинения отца Георгия, все-таки, если не самому Никите Сергеевичу, то хотя бы его помощникам стоило бы подробнее узнать, кто на него “напал” – какой-то проходимец из экстремистской партии или православный иерей, кандидат богословия, известный миссионер, член экспертного совета при министерстве юстиции РФ по противодействию религиозному экстремизму и Межсоборного Присутствия Русской Православной Церкви? Разумеется, любые сведения об отце Георгии никак не убавили бы нанесенную им обиду, но, возможно, Никита Сергеевич не стал бы называть его “попом Гапоном” и, может быть даже, пригласил бы его для личной беседы, что было бы наилучшим путем для разрешения этого конфликта.

О коронакризисе и угрозе “электронного концлагеря”

К большому сожалению, как это часто бывает, эмоциональный эффект от этого конфликта с трудом позволяет спокойно прояснить его объективное содержание, хотя речь идет об основной теме всех сегодняшних дискуссий – причин и последствий злосчастной пандемии коронавируса. Не буду сейчас подробно уходить в эту тему, а оговорю только то, что можно назвать правдой Михалкова и правдой отца Георгия в этом споре.

Самый большой соблазн во всех дискуссиях на эту тему – это с уверенным пафосом говорить не о том, что мы точно знаем, а о том, что мы точно не знаем. Еще в начале весны многие пророчествовали, что сейчас начнется что-то типа зомби-апокалипсиса, массового голода и начали спешно скупать всю гречку. Но весна прошла, никакого малейшего подобия зомби-апокалипсиса нет, голода тоже нет, а гречка везде продается. Одновременно с этим еще в начале весны многие утверждали, что никакого коронавируса не существует, что это просто грипп и все меры предосторожности бессмысленны. Но весна прошла и – не буду ссылаться на статистику, скажу только от себя – целый ряд знакомых мне людей уже скончались от этого вируса. Из всего этого не следует, что теперь мы точно знаем будущее. Вполне возможно, что пройдет еще три месяца и о коронавирусе мы будем только вспоминать, но зато наступит всеобщий голод. Главная проблема в том, что мы находимся внутри сложно предсказуемого процесса и даже не знаем, в какой стадии – в самом начале или самом конце. Тем более, мы не знаем его последствия: возможно, “мир уже не будет прежним”, а возможно, очень скоро мы будем вспоминать это время как дурной сон. Хотя “пророком” сейчас быть очень модно, на “пророчества” теперь особый спрос.

Но вот что мы знаем точно. Мы точно знаем, что коронавирусная инфекция-2019 существует, что она пришла из Китая и за несколько недель распространилась почти по всему миру, что в России от нее погибло на данный момент уже более 3400 человек, что все передовые научные институты мира не создали против нее никакой вакцины или, скажем точнее, не заявили о создании такой вакцины. Вместе с этим каждое государство по-своему решает эту проблему, тем самым неизбежно создавая новые проблемы, которые для большинства – именно для большинства (!) людей – несравнимо более реальны и болезненны, чем какой-то вирус, о котором они могут ничего и никогда не узнать. И вот именно эти социальные проблемы, связанные с попыткой предотвратить распространение ковид-19, вызывают у очень многих граждан естественное раздражение и поэтому борьба с этой инфекцией может спровоцировать еще больше проблем, чем сама инфекция.

Главный метод в борьбе с пандемией коронавируса в большинстве стран – это запрет публичных собраний, закрытие множества учреждений, предприятий, магазинов и даже храмов, максимальная изоляция людей по своим домам и перевод в онлайн-режим любой деятельности, которая не требует непосредственного контакта человека с человеком или, по крайней мере, не столь необходима для человека, как, например, с точки зрения нашего секулярного государства работа православных храмов не столь необходима для наших граждан, чтобы оставить их открытыми – в разных регионах местные власти потребовали храмы и Церковь смирилась с их требованием.

Все эти меры неизбежно скажутся как на субъективно-психологическом, так и на объективно-экономическом состоянии множества граждан, поскольку многие социальные связи оказываются разорванными, белые и серые сокращаются и даже прекращаются, из-за чего вполне возможно наступление масштабного психологического и экономического кризиса. И что особенно раздражает в этой ситуации – кризиса не стихийного, а искусственного, рукотворного, спровоцированного самим государством. И в нагрузку ко всем возможным неприятностям (многомесячного “домашнего ареста”, отсутствия полноценной городской жизни, существенного сокращения доходов и т.д.) добавляется угроза новой неприятности – перехода всей социальной деятельности (работы, учебы, развлечения и даже богослужения!) в пространство интернета, где каждый человек вынужденно оставляет о себе максимум информации, которая всегда где-то сохраняется и однажды может быть использована против него. Последний факт наиболее болезненно воспринимается традиционными христианами во всем мире, поскольку в соответствии с христианской эсхатологией в конце мировой истории человечеством будет править антихрист, и поэтому любые попытки создать единое мировое правительств или единую мировую базу данных о всех людях самими христианами законно воспринимается как подготовка того самого царства антихриста. Ведь по христианскому вероучению мы живем в грехопадшем мире и вероятность того, что любая, ничем не ограниченная власть над нами может быть использована во зло несравнимо больше, чем вероятность того, что она будет использована во благо. Именно из этого, совершенно логичного для христиан убеждения произрастает особая подозрительность ко всем идентификационным номерам и любым возможностям контролировать человеческую личность.

Стоит заметить, что в самой церковной среде вопрос об угрозе “электронного концлагеря” активнейшим образом обсуждается последние 20 лет, так что ни для одного активного православного прихожанина ничего нового здесь вообще нет – это одна из самых популярных внутрицерковных тем, начиная с приходских листков конца 90-х годов и заканчивая целым проектом официального документа «О позиции Церкви в связи с появлением и перспективами развития новых технологий идентификации личности», принятого пленумом Межсоборного присутствия в 2013 году. В продолжение этой темы развивается вопрос об опасностях технического вторжения в человеческую природу, создания “расы киборгов”, идеологии трансгуманизма или проекта “постчеловечества”. Скажу честно, что лично мне даже несколько поднадоела эта тема, потому что именно с христианской точки зрения никакого “постчеловечества”, конечно, не может быть, ибо человек всегда будет только человеком, и никаких полулюдей-полуроботов никогда нет и не может быть, как не может быть никаких рептилоидов или инопланетян.

Но вовсе не только в самой Церкви обсуждается эти вопросы. Если обратиться к современной академической философии науки, которую в нашей стране уже многие годы сдают в рамках обязательного кандидатского минимума вместо философии как таковой, то среди основных ее тем изучаются такие, как искусственный интеллект (ИИ), нано-био-нформационно-когнитивные технологии (НБИК-конвергенция), цифровые технологии в гуманитарной сфере (Digital Humanities), где также остро обсуждаются все возможные угрозы, связанные с переходом в виртуальную реальность и возможностью цифрового контроля за каждым человеком. Потому что далеко не только православные консерваторы не любят, когда их контролируют, и далеко не каждый человек согласится жить в мире, где за ним постоянно будет кто-то следить. Причем, если христиане боятся этого контроля именно из благочестивых соображений, то обычные неверующие люди часто как хотят оставаться абсолютно свободными в том числе для того, чтобы побольше грешить и оставаться незамеченными.

Наконец, эта больная тема давно уже вышла за пределы консервативных Церквей и научных институтов, и со времен «Матрицы» стала общим местом знаменитых научно-фантастических и футурологических сериалов – это и «Черное зеркало», и «В поле зрения», и «Мир Дикого Запада», и «Видоизмененный углерод», и другие. Поэтому не скрою свое удивление тем людям, которые только после программы Михалкова впервые задумались обо всех этих проблемах, но в таком случае честь ему и хвала, ведь это же очень полезное дело – заставлять людей думать о том, как в реальности организован наш мир и кому выгодны те или иные социальные процессы, которые на первый взгляд кажутся естественными, а на самом деле вполне управляемы.

Но вот при освещении этих вопросов необходимо соблюдать сверхосторожность в подборе аргументов и фактов, какими бы убедительными они не казались. Дело в том, что заведомо настроенный против обсуждаемого зла зритель нуждается в аргументах и фактах не для того, чтобы обосновывать свою позицию другим людям, а для того, чтобы еще больше подогревать свое возмущение. И поэтому реальный эффект просветительской программы Михалкова для такого зрителя будет не столько интеллектуальным, сколько эмоциональным. Используя такие конспирологические мемы, как “Гейтс”, “Чубайс”, “Греф”, “каббала”, “чипы”, “666” и т.п. любой талантливый видеоблогер обречен на успех, потому что конспирология всегда популярна, но проблема в том, что в наше пресыщенное постмодернистское время все конспирологические теории настолько опошлились собственными пропагандистами, что скептически настроенные люди до конца будут предпочитать объяснять любые загадочные явления через самый скучный метод “бритвы Оккама”, чем обращаясь к каким-либо теориям заговора.

Однако отрицать любую конспирологию только на том основании, что какие-то конкретные теории заговора оказались недостаточно убедительными, это то же самое, что отрицать саму науку физику только потому, что какие-то физические теории были ошибочными. Мировая история невозможна без заговоров, потому что многие люди хотят влиять на мир и объединяются друг с другом с этой целью, что совершенно логично и естественно. Но из этого не следует, что эти заговорщики реально влияют на этот мир и что у них вообще хоть что-нибудь получилось, кроме того, чтобы однажды собраться и раздать друг другу должности в несостоявшемся мировом правительстве. Любые негативные явления всегда могут быть кому-то выгодны, что также логично и естественно. Но из этого не следует, что те, кому выгодно любое зло, обязательно должны быть организаторами этого зла – иначе в любой пандемии можно обвинить самих врачей, а в сегодняшнем коронакризисе американскую кампанию Zoom со штаб-квартирой в Сан-Хосе. Следовательно, именно потому, что любая конспирологическая теория неизбежно подвергается шельмованию со стороны как вечных скептиков, так и любителей посмеяться по любому поводу, сторонникам этой теории надо сверхвнимательно подбирать необходимые аргументы в ее подтверждение, ЗАРАНЕЕ предугадывая любые возражения с любой стороны.

Не буду сейчас подробно анализировать выпуск «Бесогона» под названием «У кого в кармане государство?», но именно потому, что я совершенно восхищаюсь Никитой Михалковым и очень сочувствую его делу, обращу внимание на один весьма печальный недочет в его программе, раз уж никто из его православного окружения не смог этого сделать. В качестве авторитетного эксперта по политическим вопросам в этой программе участвует известный конспиролог Ольга Николаевна Четверикова, прославившаяся в церковной среде тем, что на полном серьезе обвиняла митрополита Илариона (Алфеева) в совершении “теологического переворота” в Церкви, а Патриарха Кирилла в том, что он ведет нашу Церковь к соединению с Ватиканом. Кстати, я очень удивился, что отец Георгий никак не прокомментировал присутствие одиозной Четвериковой в этой программе, хотя с клерикальной точки зрения это была реальная ошибка, и очень странно, что никто из православных знакомых Никиты Сергеевича не предупредил его о том, что из себя представляет этот “эксперт”.

Но ни присутствие Четвериковой, ни любая другая ошибка в этой программе вовсе не стоили тех обидных слов и той тональности, которые позволил себе отец Георгий в отношении Никиты Михалкова. И я очень надеюсь, что со временем этот конфликт сгладится, как временное недоразумение, потому что в общественных позициях Никиты Сергеевича и отца Георгия несравнимо больше общего, чем различного, и каждый из них делает очень важное и правильное дело для России и Русской Православной Церкви."

отсюда

Отец Георгий

Разбор передачи "Бесогон" "У кого в кармане государство?"


Tags: Апокалипсис наших дней, Аркадий Малер, Георгий Максимов, Никита Михалков
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →