?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Век воли не видать...
СУПчика хочится
kalakazo
С трудом, час или два отыскивал
могилу Сергея Прокофьева:
по карте вроде как на месте,
а всё миновал мимо:
незаметственно, неброско,
несоразмерно величию талантища,
личностной мощи и бесмертного дарования
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16014516/.
Другой и несомненный Гений двадцатого века:
этакая помесь совсем ещё вундеркинднаго Моцарта
и уже позднего Скрябина,
заманённого в щиро посульныя Советы,
и там и безвременно загубленного.
Умер он в один день и почти что час,
совместно с Иосифом Виссарионычем,
и когда на похоронах одного,
тысячами с костным хрустом,
давились холопныя людишки,
смерть другого "никто и не заметил",
как и совсем незаметственной
оказалось место его честнаго погребения.
Что заставило Сергей Сергеича в 36-м,
буквально за месяц до начала массовых репрессий,
обаяться и с головою увлечься в Сталинскую мышеловку,
не мне судить.
В сталинское безвремение
его удачно инкрустировали,
как самый после Максима Горького,
дорогой брульянт...
Вернулся Сергей Сергеевич вместе с ближайшими друзьями -
семейством художника Василия Ивановича Шухаева,
какое тут же по приезде и "повязали",
и ареста какого
реакарнировавшийся Моцарт постарался
никаким образом вовсе даже "не заметить".
Его младшего собрата -
Дмитрия Шостаковича травили за минор,
а Сергей Сергеича лягнули уже за одно,
после разгромного в 48-м
постановления о "Леди Макбет",
всего через две недели после публикации в газетах,
арестовав и тут же посадив -
век воли не видать -
на двадцать лет,
его первую жену - испанку Лину Льюбера.
"На следующий день, - вспоминал сын Сергей Прокофьева, -
мы (с братом) поехали к папе на дачу рассказать ему,
что маму арестовали. (Телефона на даче не было.)
Это был февраль, холодно, машины не останавливались,
и мы с Олегом прошли от станции "Перхушково"
тринадцать километров пешком...".
http://newmuz.narod.ru/st/Pr_Sav_bes.html .
Даже после ареста жены,
каковое он тоже постарался "не заметить",
Сергей Прокофьев продолжал отворачиваться
от трагичной поступи эпохи,
оставаясь солнечно мажорным Моцартом,
померев с собачьей преданностью диктатору
в один день и час...