?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Одемьяненныя гейши...
Пиллигримство
kalakazo
В России пиит  всегда был больше чем поэт,
в дореволюционной России
он вместо молчавшей Церкви,
"милость к падшим призывал",
печаловался об униженных и оскорблённых,
выкрикивал музой мести и печали:
"Вчерашний день часу в шестом
Зашел я на Сенную.
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.
Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистал, играя,
И Музе я сказал :
" Гляди ! Сестра твоя родная"...
В "стране негодяев" поэт
и классик школьной литературы
Ефим Алексеевич Придворов,
он же Демьян Бедный поначалу жил в Кремле,
в одном доме с Иосифом Виссарионычем,
а потом облагодетельствован был свыше
квартирой в доме на Берсеневской набережной,
с видом на роющийся котлован.
Каждый новый его стих,
воспевавший то рытьё ещё одного котловану,
то расстрельной приговор соседу по парадной Тухачевскому,
публиковался на первой странице газеты "Правда",
и следом уже школяры его заучивали
на уроках литературы,
а на его богоборческие пиесы
народ валил валом.
Поэт нумер 1,
доверие партии,
РАППовский призыв "одемьянить" всю литературу
а заодно и всю страну советов,
обожательная любовь рабоче - крестьянского гегемона,
и только интеллигенция,
типа двурушного Луначарского,
злобствовала и кривилась в эпиграммах:
"Мой друг, ты мнишь себя уже
Почти советским Беранже.
Ты может "б", ты может "ж",
Но уж никак не Беранже"
http://az.lib.ru/b/bednyj_d/.
Феномен социалистического реализма,
с его восторженной патетикой,
дубовым оптимизмом,
глянцевым гламуром,
где идеал выдавался за саму действительность,
можно было бы свести
к ответственности "инженеров человеческих душ",
каковые как бабочки
и летели на огонёк,
прикамливавшей их власти,
а обласканныя ею
и проституировали уже без зазрения совести,
входя при том в глумливый раж,
если бы читатель
сам бы не спешил гипнозно обаяться,
и стать запредельно обольщённым.
Церковное сергианство,
с его послушливой неправдой,
и чёрным выдаваемым за белое,
и белым выкрашеным в блескуче пастельныя тона,
ведь тоже не стало бы столь расхожим,
если бы столь множество
умных и честных клириков и лаиков,
не торопились,
под скабрёзное богохульство Демьяна Бедного,
"одемьяниться" и "одемьянить" саму свою церковность.
Насельник берсеневского каземата Бедный Демьян
какого Михаил Булгаков вывел в образе Берлиоза,
и запомнился обывателям дома с видом на котлован,
выпоротой плешивой дворнягой,
с хвостом обрубком,
какой склонив голову
понуро тащил венецианское трюмо,
из подъезду в подъезд:
как нашкодившему псу,
ему то пилили голову,
"уплотняя" и отсекая от кормушки,
то снова возвращали её
на его дебелыя плечи.
Он призван был стать бы бессмертным,
если бы сам не взял
да и помер внезапу:
«Демьян Бедный умер от страха.
У него в президиумах было постоянное место,
куда он и шел привычно.
И вдруг в сорок пятом что-то изменилось.
Только, было, направился поэт на свое обычное место
во время очередного торжества, как Молотов,
недобро сверкнув стеклышками пенсне,
спросил его ледяным голосом: "Куда?"
Демьян долго пятился, как гейша.
Потом доплелся до дома и умер..."
http://www.hrono.ru/biograf/bedny.html

  • 1
Не всегда "расшифровка" хороша :) Нарушился и ритм, и рифма ушла из приведенной Вами эпиграммы. Все же ее нужно читать так, как она писалась:

Мой друг, ты мнишь себя уже
Почти советским Беранже.
Ты может б-, ты может ж-,
Но уж никак не Беранже...

(т.е. "ты, может, бэ, ты, может, жэ - но уж никак не Беранже"... тогда и ритм, и рифма на месте).

Исправил маточка, исправил...

Берлиоза ли? А не Ивана Бездомного?

И еще: это в Ленинграде сосед по парадной, а в Москве - по подъезду.

куда-то подевались у меня ранние стихи Демьяна. Он писал и на воцарение Николая и еще какие-то верноподданические сочинения "к случаю". Они, к сожалению, малоизвестны.

Ефим Лакеевич Придворов

Отповедь, Ефимлакеичу, приписываемая молвой Есенину. Тоже - памятник эпохи.

Послание "евангелисту" Демьяну

Я часто размышлял, за что его казнили,
За что Он жертвовал своею головой?
За то ль, что, враг суббот,
Он против всякой гнили
Отважно поднял голос свой?
За то ли, что в стране проконсула Пилата,
Где культом Кесаря полны и свет, и тень,
Он с кучкой рыбаков из местных деревень
За Кесарем признал лишь силу злата?
За то ль, что, разорвав на части лишь себя,
Он к горю каждого был милосерд и чуток
И всех благословлял, мучительно любя,
И маленьких детей, и грязных проституток?
Не знаю я, Демьян, в "Евангелье" твоём
Я не нашёл ответа.
В нём много бойких слов,
Ох, как их много в нём,
Но слова нет, достойного поэта.
Я не из тех, кто признаёт попов,
Кто безотчётно верит в Бога,
Кто лоб свой расшибить готов,
Молясь у каждого церковного порога.
Я не люблю религию раба,
Покорного от века и до века,
И вера у меня в чудесное слаба —
Я верю в знание и силу человека.
Я знаю, что, стремясь по чудному пути,
Здесь, на земле, не расставаясь с телом,
Не мы, так кто-нибудь ведь должен же дойти
Воистину к божественным пределам.
И всё-таки, когда я в "Правде" прочитал
Неправду о Христе блудливого Демьяна,
Мне стыдно стало так, как будто я попал
В блевотину, низверженную спьяна.
Пусть Будда, Моисей, Конфуций и Христос —
Далёкий миф. Мы это понимаем,
Но всё-таки нельзя, как годовалый пёс,
На всё и вся захлёбываться лаем.
Христос — сын плотника — когда же был казнён,
(Пусть это миф), но всё ж, когда прохожий
Спросил его: "Кто ты?" — Ему ответил Он
"Сын человеческий", а не сказал: "Сын Божий".
Пусть миф Христос, пусть мифом был Сократ,
И не было Его в стране Пилата,
Так что ж, от этого и надобно подряд
Плевать на всё, что в человеке свято?
Ты испытал, Демьян, всего один арест,
И ты скулишь: "Ох, крест мне выпал лютый"!
А что ж, когда б тебе голгофский дали б крест?
Иль чашу с едкою цикутой, —
Хватило б у тебя величья до конца
В последний раз, по их примеру тоже,
Благословлять весь мир под тернием венца
И о бессмертии учить на смертном ложе?
Нет, ты, Демьян, Христа не оскорбил,
Ты не задел его своим пером нимало.
Разбойник был, Иуда был.
Тебя лишь только не хватало.
Ты сгустки крови у креста
Копнул ноздрёй, как толстый боров.
Ты только хрюкнул на Христа,
Ефим Лакеевич Придворов.
Но ты свершил двойной и тяжкий грех
Своим дешёвым балаганным вздором:
Ты оскорбил поэтов вольный цех
И малый свой талант покрыл большим позором.
Ведь там, за рубежом, прочтя твои "стихи",
Небось злорадствуют российские кликуши:
"Ещё тарелочку Демьяновой ухи,
Соседушка, мой свет, пожалуйста, откушай!"
А русский мужичок, читая "Бедноту",
Где образцовый блуд печатался дуплетом,
Ещё отчаянней потянется к Христу,
Тебе же мат пошлёт при этом.

в одном доме с Иосифом Виссарионычем

Сказывают люди добрые, что в те незапамятные времена одолжил как-то Осип Эмильевич Ефиму Лакеичу какую-то книжечку почитать. Любимую при том. А Ефим Лекеич, не будь плох, дал ея для прочтения Иосифу Виссариёнычу - соседушке своему. А тот, как на грех, пальчик после колбасного прикосновения на ней запечатлел. А может курочкой-рябой лакомился или же, к примеру, шашлычком - сути не меняет.
Мандельштам же в дневничке у себя отметил с обидою: у хозяина жирные пальцы! Кто-то из друзей дома тому хозяину по обычаю многократно воспетого времени стуканул - вот тот злобУ и затаил. А уж как про "широку грудь осетина", прости Господи.... Ну, и так далее. Увы, увы...

Это он что - прохвост такой! - дискуссию партии трудящихся навязывает?
И как же при том всём умудрился в живых-то уцелеть?

озвучивал могущественных бонз вероятно :)

На родине близкие считали его бродягой и неудачником:) Он земляк моего отца.

  • 1