?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Шкирочный ужас...
Старый дед
kalakazo
Дачное житьё-бытьё, пожалуй,
более всего и было сподручней
для тех одиноких сердец,
кому не хотелось быть простым винтико-шпунтиком
в совдепном маховике
и кто в сумеречье финских лесов
пытался взять да и выпасть из совкового гнёздышка,
кто на таёжной опушке
всеми силами старался маргинализироваться
и вконец затеряться от всевидящего ока
страны Советов:
     "В деревянном доме, в ночи
     беззащитность сродни отрешенью,
     обе прячутся в пламя свечи,
     чтобы сделаться тотчас мишенью.
     Страх растет на глазах, и окно
     застилает, как туча в июле,
     сократив световое пятно
     до размеров отверстия пули.
     Тишина на участке, темно,
     и молчанье не знает по году,
     то ли ужас питает оно,
     то ли сердцу внушает свободу".
 http://lib.ru/BRODSKIJ/brodsky_poetry.txt
Так пытался на даче у Раисы Львовны Берг
(на границе нынешних Комарово и Зеленогорска)
уйти во внутреннюю эмиграцию
осенью-зимою 62-63-го
великий ленинградский тунеядец
двадцатидвухлетний Йося Бродский.
Потом уже появятся у Иосифа Бродского стихи
более отточеныя, но холодныя и ледяныя,
как "римские копии с греческих образцов" –
плод расчётливого ума и воловьей работы.
А тогда на переделе эпох
и подмораживании самого того душного  времечка,
как за волком, в гоне борзых ищеек
по его скитальческой душе,
уже слышался отдалённый собачий  грай.
Да и сама жизнь в лесу,
полного чащобных духов,
требовала молитвенного стояния на посту
и выдавливала Йёсю 
спинно-шкирочным ужасом:
     Дом заполнен безумьем, чья нить
     из того безопасного рода,
     что позволит и печь затопить,
     и постель застелить до прихода –
     нежеланных гостей, и на крюк
     дверь закрыть, привалить к ней поленья,
     хоть и зная: не ходит вокруг,
     но давно уж внутри – исступленье.
     Все растет изнутри, в тишине,
     прерываемой изредка печью.
     Расползается страх по спине,
     проникая на грудь по предплечью;
     и на горле смыкая кольцо,
     возрастая до внятности гула,
     пеленой защищает лицо
     от сочувствия лампы и стула".
http://lib.ru/BRODSKIJ/brodsky_poetry.txt


  • 1
В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне Он - в избытке. В чугуне
Он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту.

просто с Павловской точностью записано - узнаю...

  • 1