?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Нумер на ладони...
СУПчика хочится
kalakazo
Достаточно бессмысленно в музейных стенах
искать виноватых в раскачке имперской ладьи
и задаваться вопросом – почему
капитан вместе со штурманом и рулевым
так долго вели её на рифы.
Музейныя экспонаты скупы
и в своей лапидарности не дают ответов
на проклятые вопрошания.
Но именно в годы военного коммунизму
русский язык стал обрастать новыми оборотами речи
и обогатился невиданным до того понятием
для творческого человека - "халтурить".
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post14156599/
А вот, пожалуй, самое первое фото,
запечатлевшее феномен посткатастрофного времени, –
очередь... за папиросами.
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post14156594/ -
В технократную эпоху 60-х,
когда дерзостно вычерчивались
на ватманских листах
целые "города будущего",
для тех кто вскорости намеревался
обживать Луну и Марс,
было модно подсчитывать,
сколько лет своей жизни человек тратит на сон,
на работу, на сидение в туалете, на чистку зубов,
но тогдашняя статистика стыдливо умалчивала,
сколько же лет советский обыватель проводил
в очередях с уже набранными тяжеленными авоськами
за колбасой,
за итальянскими сапогами,
за югославским исподним,
за бананами,
за колготками,
за апельсинами и прочая и прочая...
Свящённым являлось обладание "блатом"
и умение выбирать что-то "из под прилавка".
Почти сакральным была очередь
на получение дармовой ведомственной квартиры,
за какую полагалось
порой десятилетиями трубить
на одном работном месте
и с какой, несмотря на трудовые заслуги,
прелегко снимали
за такие тягчайшие "преступления",
как, скажем, крещение в храме
собственного ребёнка.
В 70-х выстраивалась невероятная очередь
за билетиком в БДТ,
и давивших друг друга из жажды
приобщиться к высокому искусству
усмиряли порою с помощью конной милиции.
Тогда же было модным выстаивать очереди за подпиской...
на очередной собрание сочинений Мариэтты Шагинян.
В середине 80-х вёрстные гусеницы
стояли за водкой,
возле какой лихо разворачивалась,
сигналя сиреной, пожарная машина:
"Мужики, пожар заливать нечем – пустите без очереди".
Тогда же неслыханное столпотворение осаждало здание Манежа,
чтоб хоть одним глазком учудиться на
многосаженныя коллажи Ильи Глазунова
с узнаваемым на них последним русским императором и
Русь-тройкой, настёгивающейся
"жидоносными" большевиками.
На выступление великого художного мэтра
в Духовной академии,
сколько мне помнится,
бурсаков тогда же силком загоняли:
"Иисус Христос был славянин и говорил на церковно-славянском..."
Ельцинское освобождение
вернуло Питеру прежнее название,
и даровало ему ещё три очереди:
одну в только что открывшийся первый Макдональдс,
другую в германское консульство,
куда выезжавшие на постоянное жительство евреи
выстаивали очередь ночами,
проставляя нумер на ладони.
Третью выстаивал, казалось, весь Петербург,
как образцово-показательный город непуганых идиотов,
неся свои кровныя в пирамидный МММ...