Сергей Чапнин:"В конце 1990-х я некоторое время дружил с Мишей Васильевым."
Сергей Чапнин:
"Трудно говорить и писать о смерти. Она всегда будет ненормальной, страшной, неправильной. Еще труднее говорить и писать о смерти тех, кого ты знал лично, с кем делился надеждами, планами на будущее...
В конце 1990-х я некоторое время дружил с Мишей Васильевым. В то время он был совершенно увлечен Андреем Кураевым. Стал дьяконом, потом священником. Вскоре после этого мы практически перестали ним общаться и пересекались всего несколько раз.
* * *
Помню, как-то звонит он мне, наверное, это было около 2000 года, и говорит:
- Приезжай ко мне на день рожденья! Во Власихе буду праздновать!
Я ему:
- Буду рад с тобой встретиться, но где-нибудь в Москве. Если хочешь, сам приезжай в гости.
- Да ты что! Как это не приедешь?
- Не уверен, что антураж воинской части мне по душе...
- Да ты просто *должен* приехать! Начнем прямо на полигоне, командир дал добро на стрельбу из крупнокалиберного пулемета! Ты представляешь?
Я замер от удивления, не нашелся сразу, что ответить.
- Ну когда еще ты крупнокалиберного постреляешь? Да ведь никогда - это твой единственный в жизни шанс!
Не помню, что именно я ему ответил, но что-то вроде того, что я совсем не жажду стрелять из пулемета на дне рождения у православного священника. Это бред, это чума... Я не хочу, чтобы меня с тобой связывали такие воспоминания...
Я не приехал. Наверное, именно после этого разговора мы перестали общаться.
Не думаю, что была какая-то обида, но наши пути явно начинали расходиться в противоположные стороны.
* * *
Да, Миша был неординарный человек. Философский факультет - неслучайный выбор. Однако меня не покидало чувство, что он встал на какой-то скользкий путь. Отчасти, по крайней мере в начале, он и сам это понимал, но из врожденного упрямства не хотел никуда сворачивать. И пошло-поехало - увлечение войной превратилось в какую-то одержимость, жажду адреналина.
* * *
С одной стороны, он с точки зрения Моспатриархии всегда оставался чужим, несистемным. С другой стороны, он превратился в "попа" в самом, простите, пошлом смысле этого слова. Был манипулятором, со временем идеологически оказался полностью заточен под российскую армию.
* * *
Вчера он был убит в Украине. "Окормлял" оккупационные войска.
* * *
Совершил ли он в жизни что-то, что может стать оправданием его жизни на Страшном Суде? Я не знаю, весь суд оставляю Богу.
* * *
Но для меня это жуткий пример того, как то нечто, что мы сегодня называем Русской Православной Церковью (не будем играть в «темного двойника»), полностью сломало жизнь когда-то искреннего и честного парня.
И безжалостно убило его."
отсюда
"Трудно говорить и писать о смерти. Она всегда будет ненормальной, страшной, неправильной. Еще труднее говорить и писать о смерти тех, кого ты знал лично, с кем делился надеждами, планами на будущее...
В конце 1990-х я некоторое время дружил с Мишей Васильевым. В то время он был совершенно увлечен Андреем Кураевым. Стал дьяконом, потом священником. Вскоре после этого мы практически перестали ним общаться и пересекались всего несколько раз.
* * *
Помню, как-то звонит он мне, наверное, это было около 2000 года, и говорит:
- Приезжай ко мне на день рожденья! Во Власихе буду праздновать!
Я ему:
- Буду рад с тобой встретиться, но где-нибудь в Москве. Если хочешь, сам приезжай в гости.
- Да ты что! Как это не приедешь?
- Не уверен, что антураж воинской части мне по душе...
- Да ты просто *должен* приехать! Начнем прямо на полигоне, командир дал добро на стрельбу из крупнокалиберного пулемета! Ты представляешь?
Я замер от удивления, не нашелся сразу, что ответить.
- Ну когда еще ты крупнокалиберного постреляешь? Да ведь никогда - это твой единственный в жизни шанс!
Не помню, что именно я ему ответил, но что-то вроде того, что я совсем не жажду стрелять из пулемета на дне рождения у православного священника. Это бред, это чума... Я не хочу, чтобы меня с тобой связывали такие воспоминания...
Я не приехал. Наверное, именно после этого разговора мы перестали общаться.
Не думаю, что была какая-то обида, но наши пути явно начинали расходиться в противоположные стороны.
* * *
Да, Миша был неординарный человек. Философский факультет - неслучайный выбор. Однако меня не покидало чувство, что он встал на какой-то скользкий путь. Отчасти, по крайней мере в начале, он и сам это понимал, но из врожденного упрямства не хотел никуда сворачивать. И пошло-поехало - увлечение войной превратилось в какую-то одержимость, жажду адреналина.
* * *
С одной стороны, он с точки зрения Моспатриархии всегда оставался чужим, несистемным. С другой стороны, он превратился в "попа" в самом, простите, пошлом смысле этого слова. Был манипулятором, со временем идеологически оказался полностью заточен под российскую армию.
* * *
Вчера он был убит в Украине. "Окормлял" оккупационные войска.
* * *
Совершил ли он в жизни что-то, что может стать оправданием его жизни на Страшном Суде? Я не знаю, весь суд оставляю Богу.
* * *
Но для меня это жуткий пример того, как то нечто, что мы сегодня называем Русской Православной Церковью (не будем играть в «темного двойника»), полностью сломало жизнь когда-то искреннего и честного парня.
И безжалостно убило его."
отсюда