?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Суд линча...
СУПчика хочится
kalakazo
Душно, невыносимо душно было
в "советской литературе"
времён секретарствования ею
Сергеем Михалковым:
птица могла перелететь советскую границу,
на кобаньих копытах мог пересечь её
забугорный шпиён,
но появиться на страницах советских изданий
что - либо душу бередящее,
не могло в принципе:
за все десятилетия его правления
ни одного "конфуза"
или "идеологического промаха".
Самым последним на моей памяти
был "суд линча" над участниками
самиздатного альманаха "Метрополь",
где более всего свирепел злобою
и брызгал слюною как раз Сергей Михалков.
Запрещалась ведь не только "антисоветчина",
а любой "минор", "болесть" или просто "печалование",
о том что "не так, как надо",
и каковые тоже приравнивались
к идеологической подрывной форме "очернительства":
советскому писателю непременно ведь полагалось заливаться
сладкоголосым соловушком,
и выплясывать при приближении
к "зияющим высотам",
"еньку" со своими героями.
В театре, где в постановках Георгия Товстоногова
приёмная комиссия делала по 120 "вычерков",
дышалось намного свободнее,
чем в тогдашней русской литературе.
Сергей Михалков, как цензор и как цербер,
как фельфебель, поставленный на страже
идеалов родимой партии,
ишачил не за страх, а за совесть,
денно и нощно обнаруживая и выдавливая
с вверенного ему прорабского участка,
"литературных власовцев":
было указание "не выпускать пар",
вот он его и не выпускал вовсе.
И на его совести,
запретный в СССР, даже по имени, Николай Гумилёв,
так и при своей жизни неизданныя,
как лопушки, доверившиеся "оттепели" Платонов, Шаламов
и конфискованные на корню КГБ
авторские рукописи "Жизнь и судьба" Василия Гроссмана,
после чего автор благополучно и преставился.
Именно Сергей Михалков,
в специальном обращении в Прокуратуру,
от имени советских писателей
и настоял чтобы Синявского с Даниэлем
непременно бы посадили:
"У нас, слава Богу(!), есть на таких писак КГБ!!!"
Вслед за его негласными - стук - стук - стук - распоряжениями,
в квартиру к незадачливому пииту
приходили невзрачной наружности товарищи,
и перевернув всё вверх дном,
порой и отодрав половицы паркета,
особленно кропотливо и собирали,
конфисковывая ни злато, ни валюту,
а прежде всего, возможно способное зажечь сердца,
"рукописное слово",
и сколько на его совести
сломленных творческих судеб!
Говорят что "рукописи не горят" -
горят, ещё как горят,
и сколько таких творческих,
"в стол" писанных архивов,
безвозвратно и сгинуло
по навету упокоевшегося нынче "гимнюка",
в подвалах ГПУ...


  • 1
  • 1