Неистовый Курочкин...

С епископом Евтихием Курочкиным
я познакомился в декабре 1995-го,
в очередной "архипастырский" вояж в Петербург.
По его собственным словам,
начинал он свою духовную карьеру
как неистовый художник-авангардист,
как запоздалый и страстный последователь
Василия Кандинского и Казимира Малевича.
Работал он в своей Ишимской избе-мастерской
по 16 часов кряду.
В Ленинградскую Академию художеств
он пытался поступить с завидным упорством -
целых семь раз: сразу после школы,
после армии и даже в 1978-м поступив в МДС,
еще дважды (уже тайнообразующе)
безуспешно штурмовал порог "Репы".
По настойчивости к художному изуграфству,
среди ишимских "мир-искусников",
получил кликуху "неистовый Виссарион".

Тогда же (еще до церковной стези)
пристрастился к (самогонному) злоупотреблению,
причем снова неистово, безудержно и запойно.
В один из таких тяжких запоев
свершил и свое первое художное самоубийство:
в печке за едину нощь сжег все свои творения
и это при том, что почитал себя гениальным художником.
Последние 40 лет
Курочкин пытался воздерживаться от слова "совсем",
даже (если была такая возможность)
от потребления Св. Даров -
не столько от брезгливости,
сколько от опасения "удариться во все тяжкие".
И с художеством он тоже завязал "совсем".
Как я его не пытался познакомить
с действующими академиками из Репы,
питерскими авангардистами,
с тем же Тимуром Новиковым,
хотя бы попроменадить по Русскому музею и Эрмитажу,
он категорически от сего "искушения" отказывался...