«В...йна должна войти во все поры нашего общества...»
Александр Дугин:
"Война должна войти во все поры нашего общества - в наши души, сердца, тела. Только так можно мобилизоваться по-настоящему и победить. Человека человеком делает боль"...
отсюда
Анатолий Несмиян:
"Соловьев на своей программе заявил дословно следующее: «...Жизнь сильно переоценена. Зачем бояться того, что неизбежно? Тем более, ну, мы же в рай попадем. Смерть – это окончание одного земного пути и начало другого. Но бояться этого, а исходя из этого, чтобы это влияло на принимаемые тобой решения...»
Оставим в стороне вопрос, что лично он умирать не торопится, но активно призывает делать это других. Здесь важен иной смысл сказанного.
В России полностью исчезло само понятие будущего. Его пытаются заменить суррогатом из прошлого, но факт остается фактом — нет ни будущего, ни смысла жизни, которая и существует как движение из прошлого вперед. Теперь понятие «вперед» умерло. Вечный Путин и бесконечный кошмар настоящего — это единственное, что способна предложить власть.
Отсюда и запрос на формирование образа цивилизации смерти. Смысл жизни лишь в том, чтобы умереть. И Соловьев отрабатывает этот запрос как умеет. Здесь почти нет ничего рационального, так как понятно, что это состояние не может продлиться долго. А вот иррационального — хоть отбавляй. Подыхающий диктатор, как и все диктаторы до него, до судорог боится смерти, а потому хочет забрать с собой как можно больше живых. Одному ему в могиле одиноко, и в идеале он хочет забрать с собой всех. Квинтэссенция такой позиции — цитата из Гитлера: «Если мне суждено погибнуть, то пусть погибнет и немецкий народ, потому что он оказался недостойным меня». В этом смысле все людоеды одинаковы — им страшно умирать в одиночку, но как правило, именно в одиночку они и подыхают. Правда, убив при этом бессчетное число людей.
Среди российских пропагандистов идет ожесточенная борьба за звание Юлиуса Штрайхера, и пока Соловьев очевидно с преимуществом опережает всех своих конкурентов. Главное, чтобы он потом не удивлялся, что и закончит он точно так же".
отсюда
"Война должна войти во все поры нашего общества - в наши души, сердца, тела. Только так можно мобилизоваться по-настоящему и победить. Человека человеком делает боль"...
отсюда
Анатолий Несмиян:
"Соловьев на своей программе заявил дословно следующее: «...Жизнь сильно переоценена. Зачем бояться того, что неизбежно? Тем более, ну, мы же в рай попадем. Смерть – это окончание одного земного пути и начало другого. Но бояться этого, а исходя из этого, чтобы это влияло на принимаемые тобой решения...»
Оставим в стороне вопрос, что лично он умирать не торопится, но активно призывает делать это других. Здесь важен иной смысл сказанного.
В России полностью исчезло само понятие будущего. Его пытаются заменить суррогатом из прошлого, но факт остается фактом — нет ни будущего, ни смысла жизни, которая и существует как движение из прошлого вперед. Теперь понятие «вперед» умерло. Вечный Путин и бесконечный кошмар настоящего — это единственное, что способна предложить власть.
Отсюда и запрос на формирование образа цивилизации смерти. Смысл жизни лишь в том, чтобы умереть. И Соловьев отрабатывает этот запрос как умеет. Здесь почти нет ничего рационального, так как понятно, что это состояние не может продлиться долго. А вот иррационального — хоть отбавляй. Подыхающий диктатор, как и все диктаторы до него, до судорог боится смерти, а потому хочет забрать с собой как можно больше живых. Одному ему в могиле одиноко, и в идеале он хочет забрать с собой всех. Квинтэссенция такой позиции — цитата из Гитлера: «Если мне суждено погибнуть, то пусть погибнет и немецкий народ, потому что он оказался недостойным меня». В этом смысле все людоеды одинаковы — им страшно умирать в одиночку, но как правило, именно в одиночку они и подыхают. Правда, убив при этом бессчетное число людей.
Среди российских пропагандистов идет ожесточенная борьба за звание Юлиуса Штрайхера, и пока Соловьев очевидно с преимуществом опережает всех своих конкурентов. Главное, чтобы он потом не удивлялся, что и закончит он точно так же".
отсюда