?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
В тяжёлом бреду...
вело
kalakazo
Осип Эмильевич Мандельштам, на "ура"
с велием восторгом приняв февраль 1917-го,
и с ещё большим воодушевительным воскликновением
большевицкий переворот
того же года 25 октября
уже после смерти другого пиита – Александра Блока,
обнаружив вдруг себя за "железным занавесом"
и протрезвевая от революционного угару,
в 1923-м в автобиографичном "Шуме времени"
ностальгически воспоминал
о Северной Ривьере и Териоках, "какие мы потеряли":
"Финляндией дышал дореволюционный Петербург,
от Владимира Соловьева до Блока,
пересыпая в ладонях ее песок
и растирая на гранитном лбу
легкий финский снежок,
в тяжелом бреду слушая бубенцы
низкорослых финских лошадок.
Я всегда смутно чувствовал
особенное значение Финляндии для Петербурга,
и что сюда ездили додумывать то,
что нельзя было додумать в Петербурге,
нахлобучив на самые брови низкое снежное небо
и засыпая в маленьких гостиницах,
где вода в кувшинах ледяная".
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post17673256/
В 1944-м мы сюда победно и въехали "освободителями",
очистив эту исконно "не нашу" землицу
от "белофинских захватчиков"
и отутюжив танковыми гусеницами
их родовыя могилы,
саму Ривьеру обратив в курортную здравницу,
а Келломяки, махонький чухонский городок,
в творческую Мекку
для советских академиков, пиитов и писателей,
чтобы сюда "они ездили додумывать то,
что нельзя было додумать" в Ленинграде или в Москве...
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18764242/


  • 1
"Дело Мандельштама было родиться заново: я родился в 1917 г., до этого меня просто не было. Дело Мандельштама, если он в Революцию прозрел, было наглухо забыть и начисто перечеркнуть все до 1917 г. Дело Мандельштама было всенародно и громогласно отречься от себя “православного”, “империалиста”, “эсера”, “эллиниста”, принести Революции полную и громкую повинную. — “Да, я воспевал соборы и монастыри, и юродивых, и ереси, и царских уланов, и фрейлин, и правоведов в бобровых шинелях. Да, я воспевал все, что смели — вы. Теперь я переродился. Октябрь отверз мне очи. То, что должен был сделать я, поэт, — со мной, поэтом, сделала Революция. Революция со мной сделала то чудо, которое обыкновенно поэт делает с миром: преобразила меня. Я был слеп и глух. Я не слышал близкого грома, я не видел молний. Я не был пророком. Я был просто певцом существующего. Все это я сознаю и приношу вам свою повинную голову. Ваша воля, ваша власть”.

— Власть! — Вот оно, слово ко всему, тайный ключ к Мандельштаму...

He-революционер до 1917 г., революционер с 1917 г. — история обывателя, негромкая, нелюбопытная. За что здесь судить? За то, что Мандельштам не имел мужества признаться в своей политической обывательщине до 1917 г., за то, что сделал себя героем и пророком — назад, за то, что подтасовал свои тогдашние чувства, за то, что оплевал то, что — по-своему, по-обывательскому, но все же — любил."

Марина Цветаева
Мой ответ Осипу Мандельштаму

http://www.tsvetayeva.com/prose/pr_moi_otvet_osipu_mandelsh.php



о Мандельштаме нужно судить не по Цветаевой. А по его стихам. Даже не по прозе. Приведите хотя бы одну строфу восторга об "октябре"? Цветаева сама дружила с Керенским и продолжала дружить в эмиграции и сотрудничать в его газете. А с Мандельштамом у нее были свои, женские счеты.

И о Платоне надобно судить не по "Законам", а по "Пиру"...

нет, это тот не причем. есть ранний, срений и поздний Платон.

Мандельштам есть тоже ранний, средний и поздний. Факт тот, что в 1917-18 гг. Мандельштам никакого восторга от революции не испытывал. Он воспринимал реальность трагически и эпически. А трагедии и эпос с восторгами не совместимы.

Вы Мандельштаму приносите слишком большой счет. А кто тогда так уж "понял" Октябрь? В огромном городе в этот вечер были полны рестораны,шла обычная столичная жизнь. Никто и не подумал защищать русскую свободу в тот осенний вечер. Посмотрите, как отреагировал на октябрьский переворот журнал "столица и Усадьба". В декабрьском номере на последней странице с недоумением пишется о вошедшем в моду уродливом обращении "товарищ".
А разве сейчас люди "понимают", что произошло в октябре 17 г.?
А сам Мандельштам, размышляя о Вийоне, описывал в общем-то себя:
***Весьма безнравственный,
"аморальный" человек, как настоящий потомок римлян, он живет всецело в
правовом мире и не может мыслить никаких отношений вне подсудности и нормы.
Лирический поэт по природе своей - двуполое существо, способное к
бесчисленным расщеплениям во имя внутреннего диалога. Ни в ком так ярко не
сказался этот "лирический гермафродитизм", как в Виллоне. Какой
разнообразный подбор очаровательных дуэтов: огорченный и утешитель, мать и
дитя, судья и подсудимый, собственник и нищий...***
Этот автопортрет мне представляется глубже, чем довольно поверхностные суждения Цветаевой. Кто тогда не предъявлял друг-другу претензий?

да, совершенно согласен.

  • 1