?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Конец стиля...
вело
kalakazo
Келломякское кладбище
посреди погребённой там
идеологически правильной,
партийно выдержанной,
комформистски всегда настроенной,
благополучно прикормленной,
узвездённой наградами партии и правительства,
учёной и культурной номенклатуры
смогло в себе тайнообразующим наитием
утаить Русский Крест
и Русскую Голгофу
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16401011/ .
Являясь ещё и живым воплощением
того чудного феномена
под названием "русский литературоцентризм",
почти два столетия
столь значимо будоражившим матушку-Россию:
"Знаете ли, что наиболее вредило,
вредит и, как кажется, еще долго будет вредить
распространению на Руси основательных понятий
о литературе и усовершенствований вкуса?
Литературное идолопоклонство!
Дети, мы еще всё молимся
и поклоняемся многочисленным богам
нашего многолюдного Олимпа
и нимало не заботимся о том,
чтобы справляться с метриками,
дабы узнать, точно ли небесного происхождения
предметы нашего обожания..."
http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_0310.shtml
"Неистового Виссариона" и самого
после скоропостижной его смерти
причислили к литературным богам
и "учителям жизни",
а само "литературное идолопоклонство"
благополучно и процарствовало
в отечестве нашем
ещё добрых полтора столетия.
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16401010/
Причиною его было
пребывавшее в ступорном немотствовании
отечье параличное Православие,
почему пиитам и писателям,
и даже литературным критикам,
вместо архиреев и попов
так легко и удалось взгромоздиться
на кафедры и общественныя трибуны.
И вместо Церкви
возложив на себя крест
всеотечьего "печалования",
на долгия годы они и обратилися
в громовержных пророков
и "властителей дум"...
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post16401013/
Запретными Писаревым и Чернышевским
зачитывались бурсаки,
готовя себя в революционеры.
Русская литература, безусловно, ответственна
и за "подрывание основ",
и за "расшатывание колоса на глиняных ногах",
и за то трагическое бездействие и безответственность
во время большевистского переворота
русского общества.
В годы совдепного безвременья
классическая русская литература,
становится единственной "отдушиной",
той лазейкой,
где, как в осколках зеркал,
всё ещё отражалась Евангельская правда...
И только со столь чаемой перестройкой
и долгожданными "свободами"
"литературоцентризм" неожиданно рухнул,
коровьим языком смело
и нощныя – читательского гегемона –
стояния в очередях
на вожделенную подписку
на "сочинения Мариэтты Шагинян"
и жадное поглощение
среди трудовой вахты
в учёных садках
"толстых журналов"
и самиздатного "Архипелага",
дававшегося на вожделенное прочтение
только на одну лишь
блаженную нощь.
Нынешнего уже веку пиитство -
не более как субкультурная "Игра в бисер",
любопытная лишь для
с гулькин нос андеграундного междусобойчика...
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18764256/

  • 1
Скоро этот андергрудный междусобойчик умрет, и снова заколобродят мистерии-революции

А зато теперь у нас стока поэтов - не перечесть!

В одном тока ЖЖ из поповского сословия человек пьять зна

Эта штука посильнее, чем «Фауст» Гете.

Решив, что с меня для начала достаточно, я отправился вселяться в свое купе. На пороге я был встречен поблескиванием молотовско-бериевского пенсне, украшавшего переносицу нашего бывшего представителя в Организации Объединенных Наций, а ныне члена ССП. Его тихая супруга уже находилась на полке над ним. На другой нижней полке, под моим местом, уютно расположилась Мариэтта Сергеевна Шагинян. Она, как обычно, беседуя, держала перед собственным носом слуховой аппарат, будто слушала самое себя. Я поздоровался, взобрался на свою полку, лег, раскрыл свое любимое в то время чтение (2-й том «Курса» Ключевского) и принялся с мстительным наслаждением в очередной раз перечитывать лекции про Ивана Грозного — характеристику правления и биографию. Так я читал некоторое время, не обращая внимания на разговор, журчавший на нижних нарах. Книга постепенно опустилась мне на живот, глаза начали слипаться, и я задремал под мирный перестук колес. Сколько продолжался сон — не знаю, но когда я вошел в полуфазу и вновь различил потолок купе, меня обеспокоил визгливый дискант старушки Шагинян:
— А я считаю, что он был гений, настоящий великий гений! И многие из нонешних этого совершенно не понимают, особенно молодые! Они вообще все фашисты! Они ничего не знают и не хотят знать! Конечно, и у него, как и у всякого человека, были некоторые заблуждения, но чего они стоят рядом с его великими делами!
— Да-да, вы правы, Мариэтта Сергеевна! Я совершенно с вами согласен! — раздался бархатистый баритон нашего бывшего представителя.— Действительно, молодые ничего не знают и не понимают. Конечно, у него случались отдельные ошибки, но большинство его действий были абсолютно замечательными. Как раз об этом я пишу сейчас в своей книге. Я во всем стараюсь быть объективным...
В моем полусонном мозгу случилась совершеннейшая аберрация; я все не мог взять в толк — о ком это они: об Иване или еще о ком. Меж тем старушка мирно продолжала:
Когда я в свое время собиралась издавать мок» книгу о Гете, то они там, в редакции, всячески заставляли меня вставить в текст его известное высказывание о «Фаусте» и «Девушке и смерти». Я считаю, и тогда считала эту фразу как раз ошибочной, поэтому я отказалась вставить ее в книгу. И на большом редсовете в Издательстве академии покойный Вавилов, проходя мимо меня, наклонился и сказал: «Мариэтта Сергеевна, не упорствуйте! Они все равно эту фразу вставят!» И они... ее... вставили. А теперь, когда должно выйти повторное издание, они захотели ее выбросить! Но уж этого-то я ни за что не разрешу сделать.
Объект собеседования уточнился. Оно продолжалось все в том же панегирическом наклонении. Я чувствовал, что еще немного и я просто взорвусь от ярости. Не желая, чтоб это случилось, тихонько спустился с полки и начал надевать ботинки. Как раз в этот момент мое лицо оказалось прямо над микрофоном слухового аппарата.
— Вы уходите? — спросила старушка, протягивая мне микрофон прямо в рот. И тут бес меня попутал: в место того, чтобы промолчать и удалиться, я не выдержал и, глядя ей прямо в очки, почти заорал сдавленным тенором:
— Я больше не могу этого слышать! Этот человек стоил нашей стране шестьдесят миллионов жизней!
Лишь я замолк, старушка мгновенно сделалась малиново-красной и дико заверещала:
— Фашист!! Фашист!! Негодяй!! Ступай сейчас же вон отсюда!! Вон!! Фашист!! Фаш...— Она начала захлебываться и как-то странно заводить глаза. Я счел за благо поскорее выскочить в коридор. Става богу, оба ботинка уже были надеты.

http://www.belousenko.com/wr_Karetnikov.htm

Re: Эта штука посильнее, чем «Фауст» Гете.

Зато какой успех у настоящих читателей с ее доблестной Ленинианой

Ненешнего уже веку пиитство -не более как

отче, зачем уничижать то, что малоизвестно и недоступно по разным причинам?
я вот полагаю, что когда придут сроки, поэзия моих современников и тех, кто помладше - будет по своей плодотворной культурной мощи не слабже серебрянного веку, а, вероятно, и посильнее.
а то что пишут десятки и сотни тысяч (на сайте стриху.ру более 100000 рифмоплётов и пиитов, например), вовсе не исключает возможности бытия гениальных художников, но делает их прорыв в культурное поле, которое пока ещё деградирует, более проблемным и трагическим.
но и прекрасным:)

да и сама по себе Игра в бисер в излодении Г.Гессе - весьма высококультурное и прекрасное деяние, дорасти до уровня среднего игрока которой могут весьма редкие упражненцы.
а мастерами стать - единицы.

это потом её будут разбирать в высшей школе, как нечто уникальное
а через век, глядишь, и до первоклашкек дойдёт.

100000 рифмоплётов и пиитов,

Это и огорчает, друг мой, рифмоплётсво стало поветрием новай эзаразы и нфлюэнции,
в какой семян от плевел уже совсем порой не отличить
Но Ваш глагол - выстраданный и болезненной - я особенно ценю и люблю...

ценю и люблю

спасибо, отче, на добром слове
но право - я далеко не один такой из своего поколения
и того, что следом идёт
просто я Вам по случаю на глаза попался:)

Зря Вы так о поэтах. Не нравится - не читайте, но плеваться не стоит. Это я Вам заявляю, как простой, в "андерграунды" не вхожий читатель

А кто плюётся?
Я, сударь мой, прежде всего не верблюд,
а потом пишу не о поэтах, а о читателях:
их просто не стало...

Прошу прощения за резкость.
Но какие интересные вещи узнаю: я, оказывается, не существую...

Прошу прощения

Как есть разница между стихотворением и рифмоплётством, так есть разница и в читателях, т.е. в тех, кто в состоянии отличить одно от другого. Так что Вы вполне существуете и не скромничайте...
С чем точно согласна: не нравится - не читайте.

  • 1