?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
В ватном коконе...
Простите
kalakazo
То, что театру суждено умереть
единовременно с породившим его режиссером,
Георгий Товстоногов говаривал неоднократно.
И вместе со стареющим Мастером,
непременно ветшает и его детище:
горбится, испещряясь старческими морщинами,
и в жалостливой роли
всеми позабвенного Фирса,
все ещё пытается,
горделиво подбоченившись
и выставив грудь колесом,
пыжиться в королевских лохмотьях.
Самыми драматическими в жизни БДТ
оказались именно 80-е,
когда Товстоногов непререкаемо почитался
интеллигентом нумер Один Ленинграда,
а сцена ДБТ - "глотком свежего воздуха
в темном царствии романовского безгласия".
Живые трупы, в качестве кремлевских старцев,
по-прежнему кукловодили страною,
страх пропустить "крамолу",
понуждал идеологическую цензуру неиствовать,
так что "Сад без земли" Людмилы Разумовской
выпущен был в БДТ со сто восемнадцатью "вычерками".
Непрестанные борения с цензурой внешнею
отравляли жизнь и боролись в Гоге с самоцензурою,
с его "внутренним редактором" и
десятилетиями высиженным "внутренним цербером".
Он томился и сам не знал: а что же дальше-то ставить?!
И Дина Морисовна Шварц,
рассказывая мне о тогдашних своих метаниях
в поисках "достойного репертуара",
обронила на первый взгляд странное признание:
"И Георгий Александрович, и я, и актеры БДТ,
сообща чувствовали,
что нас погружают точно в ватный кокон:
мы даже уже не говорим, как прежде,
а во всю широту глотки кричим,
а нас совсем уже никто не слышит..."