?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Я пропал, как зверь в загоне...
вело
kalakazo
Вере Федоровне Пановой,
к могильному кресту над мощами коей
не ступала человеческая нога
ни в день ея рождения,
и после семи мучительных лет
инсультного расслабления
ни в день ея христианского упокоения,
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post20482206/
суждено и далее предстоит оставаться светлым лучиком
в темном царстве советской литературы:
"Вера Панова прожила жизнь так,
как призывал советских писателей их коллега,
великий Александр Солженицын. Это жизнь не по лжи."
http://www.5-tv.ru/video/502207/
Красиво сказано и почему собственно и нет:
участвовать в соборной травле
Ахматовой и Зощенко,
Вере Федоровне не пришлось -
она токмо тогда начинала
карьеру стоящего на передовой идеологического фронту
советского писателя.
"Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони ,
Мне наружу ходу нет..." - а вот в собачьем гоне
"паршивой овцы", по имени Борис Пастернак,
Вере Пановой удосужилось отметиться веско и значимо:
приехать специально для участия в этом суде линча в Москву,
голосовать за его исключение из писательского союза
и по мановению незримой кукловодной палочки,
вполне по-настоящему, дергаться за веревочки:
"В этой озлобленной душе, которая раскрывалась во всем этом деле,
начиная с написания романа и кончая письмом, –
нет ни чувства родной почвы, ни чувства товарищества,
кроме безмерного эгоизма, неприемлемого в нашей стране,
кроме невыносимой гордыни,
неприемлемой в коллективистском обществе.
Видеть это отторжение от Родины и озлобление даже жутко"
http://publicist.n1.by/conspects/conspect_russia_xx_vek.html.
В том-то и жуть того славного советского времячка,
что обвинительныя глаголы
лауреата трех сталинских премий,
ни на йоту не отличались,
от гласа народа:
"Молодая прядильщица фабрики им. Фрунзе,
комсомолка Валя Бобракова заявила:
«Решение Президиума Союза писателей об исключении Пастернака
из членов Союза советских писателей правильное,
и мы, рабочая молодежь, его горячо одобряем.
Стихи Пастернака знают немногие, а те, кто их читал, мало в них что понял.
Он писал для людей, которые выродились в нашей стране, а для нас – его идеи чужды.
Мы от всего сердца говорим: „Сорняк – с поля вон“!»
http://publicist.n1.by/conspects/conspect_russia_xx_vek.html

  • 1

для нас – его идеи чужды.

Ну, что поделать, в самом деле вчера были чужды.... завтра станут родными

Re: для нас – его идеи чужды.

Нет уж, друг мой, помирить их уже не удастся...

Re: для нас – его идеи чужды.

Хе-хе.. простите, Маэстро, за банальность, но Богу возможно всё.

"Он вынул тетрадь и стал набрасывать крупным разборчивым почерком. Вот что он записал.

"Весь день вне себя из-за этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается до обеда и битых два часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный текст символиста А. для космогонической симфонии композитора Б. с духами планет, голосами четырех стихий и прочая и прочая. Я терпел, терпел и не выдержал, взмолился, что, мол, не могу, увольте.

Я вдруг все понял. Я понял, отчего это всегда так убийственно нестерпимо и фальшиво даже в Фаусте. Это деланный, ложный интерес. Таких запросов нет у современного человека.

Когда его одолевают загадки вселенной, он углубляется в физику, а не в гекзаметры Гезиода.

Но дело не только в устарелости этих форм, в их анахронизме. Дело не в том, что эти духи огня и воды вновь неярко запутывают то, что ярко распутано наукою. Дело в том, что этот жанр противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны на старой земле, заселенной человеком так редко, что он не заслонял еще природы. По ней еще бродили мамонты и свежи были воспоминания о динозаврах и драконах. Природа так явно бросалась в глаза человеку и так хищно и ощутительно — ему в загривок, что, может быть, в самом деле все было еще полно богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они только еще начинались.

Этот древний мир кончился в Риме от перенаселения.

Рим был толкучкою заимствованных богов и завоеванных наро дов, давкою в два яруса, на земле и на небе, свинством, захлестнувшимся вокруг себя тройным узлом, как заворот кишок.

Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые колеса без спиц, заплывшие от жира глаза, скотоложество, двойные подбородки, кормление рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей на свете было больше, чем когда-либо впоследствии, и они были сдавлены в проходах Колизея и страдали.

И вот в завал этой мраморной и золотой безвкусицы пришел этот легкий и одетый в сияние, подчеркнуто человеческий, намеренно провинциальный, галилейский, и с этой минуты народы и боги прекратились и начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух в стаде овец на заходе солнца, человек, ни капельки не звучащий гордо, человек, благодарно разнесенный по всем колыбельным песням матерей и по всем картинным галереям мира".
http://www.vehi.net/pasternak/02.html

Ничо, Дедулькин-Паскакулькин, печальник всея Руси, ещё и возрадуешься, Маэстро :)

Чему радоваться то, дальний мой друже?
Роман то и впрямь получился аморфный...

Эх, Маэстро, Ваш эстетизм Ваш враг... Вы уж только не обижайтесь :)) И средь сора растут цветы... Чо-то вроде как-то так одна поэтесса говорила... И в сорном романе можно найти хоть абзац, да настоящий... если, конечно, смотреть не лирически-эстетически, а, так сказать, физико-математически :)

От нашего стола Вашему, дорогой Маэстро!
http://off-roader.livejournal.com/556878.html

  • 1