Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Простите

Как "компутеры" осваивают пространство не только келий, но и монашеских пещер...

Архимандрит Аввакум Давиденко, он же всечестной a_avvakum:


"МОНАШЕСТВО ИЗМЕНЯЕТСЯ СОГЛАСНО ИЗМЕНЕНИЯМ В БОЛЬШОМ МИРЕ
АРХМ АВВАКУМ

Компьютер, как объект медитации, созерцания, если сказать смелее - молитвенного восхождения. Многие посмеются с этой фразы, этой мысли. Сочтут ее даже безумной. Но, как бы мы ни отрицали, в век компьютерных технологий, они(компы) заполонили и продолжают властно заполнять пространство человеческого быта. И не только мирского но и монашеского. Монастыри и старцы, что то там еще продолжают говорить вещать о зловредности технологий. Однако компьютеры властно проникают в монастыри, проникли даже на святую гору Афон, в келлии монахов(правда, не всех) и победоносно покоряют, осваивают пространство не только келий, но и монашеских пещер. Я уже слышу о знаменитых афонских старцах-блогерах: Афанасиос

ЛАВРЫ И ОБИТЕЛИ БОЛЬШИХ ГОРОДОВ
Нынешние паломники едут и идут в монастыри, желая там увидеть, как в зоопарке-зверинце, какого то выпавшего давно из цивилизации, древнего, ветхого днями косматого, белого как лунь, обросшего мхом, затворника старца сидящего в дупле липы, жующего сухую корочку хлеба и перегортающего пожелтевшие страницы книги. Входят во врата и что видят? Ой, Господи, что видят?!! Лучше бы не входили! По монастырю газуют на скоростях разного рода крутые автомобили, а монахи идя, зычными голосами разговаривают по мобильникам, при этом энергично жестикулируя руками в воздухе, не обращая ни на кого ни малейшего тебе внимания. Помилуйте… Какое дупло липы?! Какая там корка хлеба?! Какие пожелтевшие страницы древних писаний?! Монастырь(Киево Печерская Лавра) живет полнокровной, мирской, даже больше того – ясно и ярко выраженной бизнесовой жизнью.Collapse )
Простите

"Как они посмели! это моя епархия! моя!"

"Костомукша радушно и ярко принимает День Республики Карелии" – достаточно скупо сообщает сайт Костомукшской епархии.


А вот какими подробностями делится дедулькин попо-респондент:

"Игнатия Анаксиоса опустили...
В глазах его же паствы. правительства и общественности Карелии.
В этом году дни республики проходили в богоспасаемом граде Костомукше. Куда съехался весь Карельский свет и политическая элита. Туда же для участия в праздничной программе был приглашен и митрополит Константин. Так вот на открытии праздника присутствовали оба архиерея. митрополиту Константину дали сказать приветственное слово, а Игнатию нет. При том что все происходило в его епархии.
Как потом сказали инсайдеры было сделано это полу-специально. Владыченьку Игнатия это вывело из себя и вечером пьяный он кричал: "Как они посмели! это моя епархия! моя!"
Уже и светская власть показывает Игнатию как к нему относятся.

Кстати разбитый в прошлом году Ланд Крузер за 4.5 млн уже заменен Игнатием на новенький "Volvo" не мене представительского класса..."
Простите

Чудо-юдо...

Белые нощи в самый свой пик
творят с питерскими сидельцами и
порождают порой самые причудливые фантасмагории.
И в четыре утра на подъезде
к губернаторской резиденции в Комарово,
распластав руце во всю ширь,
дорогу моему велодрандулету
перекрывает замотанная в бабий пуховый платок
весьма прыткая старушенция:
"Дальше дедулькин ничего уже нету: Маркизовой луже - капут,
Щуцьему озеру - капут, лесу тоже уже капут!!!"
Старушенция - то ли в дупель пьяная,
то ли под каким-то кайфом,
и только по голосу в шустро прыгающей по шоссе
с разверстыми дланиями морщинистой бабище
я опознаю Иришу Линник - келломякское чудо-юдо
и заодно внучку лауреата двух сталинских премий
Влади́мира Па́вловича Ли́нника,
какому товарищ Сталин сразу же после войны
подарил в Комарово гектар земли и большой финский дом.
"Дедулькин, слезай, я тебя седня грибочками угощать буду!!!"
Простите

Тет а тет...

Карульский (со святой горы Афон) геронда Афанасий Усенко
выставил дедусе kalakazo условия
для нашего духовного с ним примирения:

m_athanasios:"Хоть и монстром меня питухи сетевые представляют. А примирения со мной путь простой и легкий. Во-первых, перестань со сладострастием в негативе человеческом копаться. Если обличаешь кого, то делай это на пользу Церкви, а не во вред ее.
Проявления апостасии нужно не обсмаковывать с удовольствием и с чувством превозходства над простецами и публикой кутейною, а обличать их со скорбью и болью о всеобщем падении нашем.
Ну а главное, питухам сетевым у себя площадку для безчинств не предоставляй!
Во что ты уже некогда интересный (без доли иронии говорю) свой журнал превратил?! - В отстойник сетевой нечести всякой.
Какой в твоем ЖЖ падали только нет?! Здесь и престарелые маргиналы с претензиями на их всеобщее почитание за былые, на их взгляд, заслуги, и опущенная псевдоинтеллигенщина, последнюю утеху своей никчемной жизни видящая в виртуальном разпускании порядком облезших питушьих хвостов, и всем уже надоевшие писателЯ, загубившие талант, которого у них никогда и не было, и прочая интернетживность убогая...
А способ примирения один - отсечь этот жернов, на дно погибели тебя увлекающий. Наступить на горло своей песне интернетной и жежешку твою никому, кроме гнездящихся здесь питухов, вроде Стаськи Токарева, прикрыть.
Иначе из ямы погибельной тебе не выбраться.
На этом аминь! И Богу нашему слава."
http://kalakazo.livejournal.com/1396370.html?thread=23054738

Со своей стороны я предлагаю геронде Афанасию
передать его ЖЖ m_athanasios
под коллегиальный патронаж,
чтобы от имени честного геронды
постить в нем достойные бренда святой горы Афон
благочестивые скрипты.
И вести от имени геронды
столь же благочестную переписку с его читателями.
Простите

Хранители ключей...

Эрмитажные закрома, со входом с угла набережной и Зимней канавки,
уже с самого утра напоминали разбереденный улей:
густой шлейф французистой шанели,
запах кофейной растворячки и
в кабинетной тиши утреннее же перемывание косточек
"теткам" из соседнего отделу.
Несмотря на видимое единство положения и научных званий,
Эрмитажное чрево китово
имело свой, нигде не прописанный, "табель о рангах":
"завы", "хранители" и просто "научницы"
делились на "париев" и "выездных",
то бишь тех, кто годами сидел
в собственном кабинетце с видом на Петропавловку,
и на так называемых "выездных", входивших в клан "семьи",
кто на пару с директором (еще в советские годы)
исколесил всю Европу с Америцей.
"Выездные" после очередного приезду из-за бугория
фланировали по коридорам в новых прикидах,
прикупленых в Парижсках на распродажах,
что порождало еще большую ненависть друг к дружке.
А когда же непосредственное занятие "трудами праведными"? - вопросит меня досужий читателю.
"Хранительницы ключей" в свои фонды заглядывали
иногда раз в году, иногда - чуть чаще.
Меня подмывало любопытство ещё в 80-х оглядеть фонд,
где хранились одни только "драгоценные ризы",
снятые с чудотворных икон, но любое упоминание о сем
делало личико хранительницы весьма кислым:
"Да там же ледник, и свет вот уже как год починить не могут:
я там и сама была последний раз и то в год московской Олимпиады..."
Простите

Царские врата...

"Лето одного года" - фантазия на темы
пьесы Э. Томпсона «На Золотом озере»,
премьера на сцене БДТ,
режиссер Андрей Прикотенко.
На ноте "стояния одной ногой в могиле"
и закрыл свои царские врата
именитый питерский театр-легенда,
и на миноре вот уже скорого
предсмертного развоплощения
и завершается житие
великого ленинградского мифа,
под аббревиатурным прозванием "БДТ"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post20255847/.
Канули в лету и верстные очереди
на Фонтанке в театральную кассу,
и сотни пар глаз,
с нищетной мольбою
о "лишнем билетике",
и наряды конной милиции,
пытавшиеся наводить порядок,
у запруженного бурливой толпою
театрального подъезда
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post20255848/.
Андрей Толубеев - царство ему Небесное -
как-то в моем присутствии,
в самой середине 90-х,
величаво подымаючи кверху десницу,
царственно разнагольничал:
"Да как Вы можете так вздорно и нелепо критиканничать?
БДТ был и остаётся Храмом искусств,
а его сцена - навсегда останется Алтарем!".
В то время как сам на этом феатронном "алтаре",
в "игре на понижении"
и в потрафлении вкусу
новоявленных буржуа,
виртуознейше вертелся и порхал Мотыльком.
Андрей Юрьевич и оказался первым,
кто поднял предо мною завесу
в театральную закулисье:
"А ведь Георгия Александровича Товстоногова
я боялся, трепетал в его присутствии
и ненавидел всеми фибрами свой души,
насколько можно ненавидеть,
урожденному в смертных.
И всегда шел в БДТ "работать", как на казнь,
и, крадучись из гримерной,
долгое время всегда чутко прислушивался,
чтоб, не приведи Господь,
не столкнуться с Хозяином в коридоре
с глазу на глаз..."
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post20255851/
СУПчика хочится

Лествица...

Разговор об Украине
норовил уже принять и вовсе
конспирологической окрас,
как на горизонте появились дамы,
уже как два дни пред этим
настойчиво просвещавшие
дедулькина kalakazo
светом Христианской истины:
без прежней гиперэнергичности,
с поджатыми хвостиками
и высосанныя как скорлупки, -
и всё после подъёму на гору Моисея:
"Как жалко, что Вас с нами не было!"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post19046325/
У подножия священной горы
выстаивало два десятка автобусов,
когда привезли их
во втором часу нощи,
раздали фонарики,
и в кромешной темноте,
среди тясячной двунадесятоязыцей толпы,
они начали своё сакральное восхождение.
Ступени, выбитыя в скальном грунте монасями,
оказались равновеликими
и мало сопоставимыми
с лестницей обыденной девятиэтажки.
Богатенькие Буратино,
наняв бедуинского возницу с вельблюдом,
протаранивали себе путь
чуть ли не по головам святых пилигримов.
Последния из 800-ста ступеней
пришлось им карабкаться
из последних сил
и иногда буквально ползти на коленках.
Поднялись они на плато,
когда длинная гусеница из светящихся внизу фонарей
и мычащих вельблюдов
всё ещё преодолевала
сей дикий путь.
Затем ещё два часа в крикливой,
в основном по япона-мать,
двухтысячной толпе
и на пронизывающем ледяном сквозняке
в ожидании восхода солнца.
"А что солнце?" -
"А оно так за тучами и не взошло,
но как всё-таки жалко, что Вас с нами не было!"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post19045975/
Пиллигримство

Казни египетския...

Хлеб наш насущный на Красной гриве
зарабатывается горбом,
и даётся честным женам,
в самом что ни есть "поте лица своего":
"Не устали ли?" -
"Да чего уставать то?
Благодаря матушкиной милости,
только и делаем, что спим себе, да спим!"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18014548/ .
Землица на Красной гриве суглиниста и "малоуродлива",
лес кругом - мелкотравчатый как щепа, да болотистый:
чавкающая и пузырями вспухающая
под обрезиненным сапогом гнилая водица,
беспощадственно проникающий во все щелочки гнус
и армадой воющее над ухом комарьё -
такова оборотная сторона "русского рая"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18006087/ .
А с начала мая - мучительная как египетские казни,
ещё одна напасть:
как кровоподтёчное жало в болезную плоть,
на лету с присвистом
впиваюшиеся агроменныя слепни.
Так что и без того худосочных коровушек -
дар вымирающего по суседству совхоза,
приходиться всё лето держать
в сиротских стойлах
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18005963/
А в сеннике заботливо игуменской рукою,
сушатся подвешанныя на балясинах,
копны свежекошанной крапивы:
"Заболеет какая из кормилиц -
вот мы её, родимую, крапивушкой и потчуем!"
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post18014595/
СУПчика хочится

Светлояр успение

И уже на выезде из земель скабарских
всегда навещаю Любенск -
имение Римских-Корсаковых
( http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post7932054/).
Люблю присоседиться к здешной тиши
и на веранде новодельнаго
барского дому,
устроившись под пледом
в креслице,
и бокалом красного сухого на столике,
посматривать на выскубленную паркову
першпективу с отдалённым краешком
озера Песно -
для покойного Николай Андреевича
и меня заодно - всё одно что
того самого Светлояр езера
( http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post7932055/ ).
Люблю здесь неторопливо пролистывать партитуру
“Сказания о невидимом граде Китеже”,
не без внутренней дрожи,
какой уже раз,
внимая ея набатным звонам,
бабьим голошеньям и причитаниям,
скоморошинам да затейным погудкам и
апокалипсна печальным
всерусского успенья
перезвонам:

"Вижу... Китеж град горит;
Пламя пышет, искры мечутся,
В дыме звёзды все померкнули,
Само небо загорелося…
Из ворот река течет,
Вся из крови неповинной,
И витают враны чёрные,
Тёплой кровью упиваются…".


Всю жизнь свою я,
можно сказать,
пробарствовал,
прожил белоручкою
и проскитался-пространичал,
взыскуя ушедшаго
уже навсегда,
незримаго для всех
небесного граду.
И первый раз, в 88-м,
добирался до этой самой деревушки
чуть ли не двое суток
на перекладных,
а потом всё больше пешком,
заночевав в стогу сена,
имея в котомке только
краюху хлебушка да
эту самую партитурину
и добравшись
до развалин барского дому,
только уже к закатному вечеру.
Где потом вот так же сидел
на озёрном бережку
и, пролистывая простыни
сего опернаго апокалипсиса,
прислушивался к ея колоколов
переборам...
Простите

Титаник русскай

И в Келломяках,
проследовав развидняющимися сумерками
за моими рыбарями,
на бережку Маркизовой лужи
снова созерцаю вопросительны их позы
и то, как с характерным вжиком
накачиваются и обретают формы
их резиновы ладьи,
и как сами они уже -
подгребая и разводя
почти игрушечными вёслами
в зАмерше-ртутной глади
на своих посудинках,
и подклевывая носами -
так погодя все и застывают
безответным вопрошанием.
Потихохоньку
супротив Красной горки
начинаю различать в верстах тридцати
стадо пасущихся,
в ожидании таможеннаго дозору
корабликов,
тонку нитку Котлина острову,
купол кронштадтского Николы
и опустелыя,
буквально "обезбашенныя" форты.
Когда-то всё это
и стало для меня
моим Светлояр-езером,
где и грежу частенько
в белой полуночи
потопшим градом Китежом,
где за звонами и переборами колокольными
слышится порой разухабисто и тоскливо морское.
А ведь и вправду,
где-то слева
за дубками сестрорецкими
(саженными ещё Петром Великим
у хитроострого мысу,
так и прозванного - Лисий Нос)
в 18-м топили первы баржи
со старухами в соболиных мехах
и дитями в швецких колготах -
барскими заложниками -
и то было только первой пробоиной
в "Титанике" русской души.
И тогда же
уже ближе к моим Келломякам
кронштадтская матросня,
отплясывая с гиком и улюлюканьем,
провожала в последний путь
баржу с вице-адмиралом Гирсом
и прочей "офицернёй паскудной".
А вскоре и саму ту матросню балдёжну,
взбунтовавшуюся вдруг,
топили, повязанну попарно,
баграми в прорубях.
Если первы баре были и оплаканы и отпеты,
то уж эту - голь богоборну -
пожалеть, да и отпеть
уже было совсем и некому...