Tags: Всероссийской старец

Пиллигримство

Иезавелей уязвлённость...

Старец пристально, "со взором"
глянув на дедулькина kalakazo,
смачно заметил: "А ты на обезьяну ещё больше стал похож!"
Что делать, други мои, что делать: годы никого не красют,
и сам старче Петре ещё больше раздобрел от поста и молитвы,
так что пуговки на подряснике надобно ему снова перешивать.
Угостивши поскакулькина виски 16-тилетней выдержки,
старец стал объяснять причину своего пастырского гневу:
утром ему позвонил Владимирский прокурор
и сообщил, что две Боголюбовых послушницы,
две университетских "вертихвостки",
одна из Питеру, другая из Москвы,
месяц назад вытуренныя из монастыря,
подали на старца иск,
с требованием вернуть им денежки
за проданные их квартиры:
"Вот так змей на сердце и пригревай - прендставляешь:
московская поссыкуха работать не хотела,
думала, ежели она пожертвовала на монастырь -
купила себе Царство Небесное за баксики -
то и будет жить у нас  как в санатории.
А ваша питерская жидовка, прости Господи,
"прохфессорша кислых щец",
подходит ко мне и, прямо глядючи мне в глаза,
нагло талдыкать почала:
"Сегодня всю ночь проговорила, батюшка,
с архангелом Гавриилом,
и он попросил меня подойти к вам и сказать:
"Не по вере старец живёшь, не по вере!""
Слава Тебе, Господи, что и прокуратура у старца прикормленная,
и суд шемяко-володимерской - ручной,
и милиция с ФСБ - свои домашние - чадца же старцевы:
иск, как и в прошлые разы, спустили на тормозах -
безо всякого движения,
но всё одно старцу то горестливо и обидно,
за непросвещенность и уязвлённость
вот таких Иезавелей паскудисто неблагодарных...
Пиллигримство

Иди и спасайся...

Нигде в России, как токмо в Боголюбове,
можно почувствовать напряженность апокалипсного нерву -
Маран Афа! Ей, Господи, гряди Иисусе! -
как натянутая тетива,
как скрипичны струны,
лопающиеся одна за другой
под напором стонущего смычка.
Нигде, как только здесь,
с такой первохристиански катакамбной радостью
ждут - "вот уже на днях" -
совсем скорого славного и страшного Второго Пришествия Христова:
всё уже давно предано, продано, сдано оккупантам -
и страна и мир,
христиански ценности и идеалы,
и само Православие жидовам продано.
И когда Христос приидет, найдёт ли то хоть веру-то на земле?
Все приняли печать Антихристову на лице,
все уже поклонились и служат ему:
и патриарх и его митрополиты,
архиреи и попы, и монаси и монахини,
и Москва златоглавая и окатоличенной Питер,
в паскудстве духовном поднаторевше Дивеево и
и мамоне преданныя Печёры Пскопския,
и экуменный Киев и ожидовевший Владимир - все,
но токмо малый сустаток Боголюбов
за его монастырскими стенами,
остался Спасителю своему до конца верен.
Хоть и уговаривали вероломныя синодалы,
упрашивал сам их Святейший,
уламывал Мефодя с Евлогушкой -
поклонитесь Антихристу,
как и мы все поклонилися,
но токмо старчикова крепость духовна
спасает и поныне сие,
посреди всеобщего нечестия и бесовскаго разгулу,
малое стадо Христово.
Именно в Боголюбове Христос Спас наш и воссядет на престол,
одесную посадит старца Петра,
преданных ему жён мироносиц
и почнёт вместе с ними судить живых и мервых.
И как в первоапостольныя времена,
жаждущие пополнить собою спасающийся сустаток
отдают все свои сбережения, дома и квартиры
на общу потребу монастырску,
на набатно последнюю проповедь старцеву о покаянии.
И перед тем, как сожжещи в покаянии
свои богохульныя пачпорта,
невесты Христовы пишут генеральну доверенность:
о большем беспокоиться теперь и нечего - иди и спасайся...
А ваш дом, где бы не стоял и не находился
(хоть в Сан-Франциско или на Багамах),
его созданная при монастыре фирма,
из сестёр состоящая,
сторицею оценит и
по рыночной цене и продаст:
велия радость будет вам за то на небесах...
Пиллигримство

И в хвост и в гриву...

Дамские обители - явление изначально
вымороченное и двусмысленное,
и для тех, кто в них игуменствует и насельничает,
кто труждается на горьких работах и поет на крылосе,
и тех, кто там пастырствует и окормляет.
В дореволюционной России женских обителей
втрое больше было, чем мужских,
и по количеству монашествующих
они намного превосходили мужские монастыри.
Есть какая-то сугубо женская одарённость
в религиозных интуициях,
в особом даре материнской молитвы
и неопредолимой тяге "ко храму святому Твоему":
в богоборческу эпоху из чудом уцелевших храмов
мужеской пол бежал повсеместно,
и выстояли они только молитвами мироносиц.
Однако за всё тысячелетие христианства на Руси
примеры женской русской святости
можно пересчитать по пальцам:
княгини, жены, мученицы и страстотерпицы,
но совсем она не обнаруживается
почему-то именно в дамских монастырях:
то ли такова, несмотря на истовую набожность,
приземлённость женского религиозного опыта,
то ли погружённость в церковный быт
растворяет в нём и женскую натуру и саму ея личность.
"Это всё потому, что мужики власть в Церкви захватили!" -
высказалась когда-то мне одна из прежних старца Петра,
взрощенной им же и поставленной ещё в Воронеже,
и немало ему крови попортившей, игумении.
В эпоху брежневского застою отец Иоанн Крестьянкин,
как, впрочем, и вся братия Печёрской обители,
не благословляли поступать в женские обители:
"Тебе чего: колхозу что ли захотелось?
Оставайся лучше у нас!" - так и обрастали тогда
совсем немногие мужские обители целыми городищами
из тайных старчиковых инокинь и монахинь.
Дамская обитель считалась и считается крестом и
тяжкой ссылкой для духовенства -
за год там три года на приходе дают -
владыченька так смиряет стропотных попов,
мудрственно посылая их на смирение
к визгливо стервозным игумениям
и издалеча с пребольшим удовольствием
наслаждаясь премилой картиной:
как тот горделивой петух и та гневлива курица-баба
хвощат друг друга и в хвост и в гриву...
Пиллигримство

Любофь-моркофь...

Когда дедулькина чёрным входом вводили в старчиковый кабинет,
оттудова вышлепнулась, кургузой мокрой курицей,
вся зарёванная, мать игумения:
"Пущай поплачит - меньше к нощи в сортир бегать будит!"
У будущего старца в бытность
евойнаго старшИнства в стройбате,
под началом "черномазики" среднеазийския
да "чурки" с аулов Кавказу всё были,
поэтому прежде чем приказывать,
он поначалу каждому двигал кулачищем в рожу:
и каждый из этих, выросших на вольной волюшке,
да под мамкиной юбкой, дикарей,
ежели даже по русски был "ни бэ-э ни мэ-э",
вытянувшись в струнку по швам,
и кровиной из скособоченного носу,
стелился потом пред ним
уж точно шолковый.
"Сначала врезать, что есть маху, а потом уж и благословлять!" -
вот оно, выведенное старцем,
златое правило церковного домострою.
А Гамлетово недоумение - "Бить или не бить?" -
в пастырско - пастушьем каноне и
в деле выпасу стада Христова совсем ведь "не работает":
конечно же бить, везде и повсюду,
всех и вся,
безпощадственно топча и растаптуя этих мокрых куриц,
размазывая и размазуя чёрных головёшек по стенке,
и тем самым выказывая к ним,
"нову заповедь" данную нам самим Христом -
огнепалиму пастырску любовь:
"ежели ведь каждодневенно то не лупцуешь,
значит - и чадушек своих наверняка погубишь!
Где, спросит Судия гневной, твои чадца?
В аду?! Вот и сам спущайся к ним же!"
"Православный Гулаг!", -
дерзостно мне и презлобенно, про старчиков монастырь,
заметила одна из игумений.
"Концлагерь строго режиму -
для тех кому вышку на пожизненное заменили!", - ехидственно съязвила
игумения другой женской обители.
Чтож, может быть и так:
да старец Петр - "православнутый Сталин",
и одновременно "Садам у рясе",
но разве когда святого раба Божьего Иёсифа "жиды отравили",
а Хусейну "секирбашку" спозначили,
разве не хрущёбный бардак в нашем отечестве,
и братоубийственная брань во Ираке не началися?
Ведь эти чёрны головёшки,
без тижёлой старчиковой десницы,
как тарантулихи в банке,
сразу же и пережалют себя,
разве тут же не перегрызутся?
Да и хватит, насмотрелися уже,
как бабьё церковью то управляет:
всякия "всея Руси" при Святейших,
как поломойное окружение владык ими же
и крутит и вертит как хочет,
как всякие, прости Господи,
настриженныя "поссыкухи" старцами же и владычествуют.
Ведь залитского старца Николая,
евойное окружение даже из дому ведь не выпускало:
так под замком последние годы его и продержало,
как болонку на привязи.
"Ну пусти, ну пусти!", - канючил старец. - "Цыц я сказала!"
Вот вам, драгие мои, и любофь-моркофь
во Христе Иисусе чо творит, чё делаит...
Пиллигримство

Коровьи лепешечки...

Коровье-вымя-жалостливыми становятся
личики Боголюбовых насельниц,
из-под апостольников
мечущия яростливыя искорки
с сторону поджидающих старца
платочно-кашемировых стад:
как на пуки соломы
и на ветру просушенныя коровьи лепёшечки,
к коим зажжёна спичка уже и поднесена.
И с чувственно брезгливым негодованием
обращены исподтишка их искромётныя погляды
к их толстопузостям,
привезшим эти стада длиннополым пастырям:
слепыя, ведущия слепых на уже верную погибель.
Все ведь уже вскорости они гореть будут:
"Азъ есмъ огнь поедащий!"
в котлахъ со смолой кипящей,
"ослабу токмо малу имуще"
стоять на головах неправедных ебискупов -
и на главе Святейшаго,
и Смоленскаго обаятеля и чародея,
и бабы Юли, и бабы Фили,
и на лысой головушке питерскаго Карабасу-Барабасу
будут те пуки соломы приплясувать -
все поклонились Антихристу,
приняли на чело и праву руку его блудодейску печать,
нумер бесовский и пачпорт с 666-ть изъязвленной.
Вся Россия и мир сей злокозненной,
поставившия блудницу на престол Вавилонский
и преклоньшия своя выя
пред ея срамом разверстым,
станет, вот-вот уже, одним уже вселенским кострищем:
и в гиене огненной на сковороде преогромной
будут жирком скворчать вытапливаемым
и владыченька Евлогий, и
его бычьяшеий бестыже попярный сброд,
дерзостно поднимавшие руку на старца:
"Кто на Меня - Азъ и воздамъ".
Будут пылать и храмы,
на жидовски подачки вновь отстроенныя,
и обители мужския и женския, только что
прибытком неправедным возрождённыя -
ИННщики всё-то ведь паскудныя.
Пылать будут и Сергиева Лавра и Киево-Печёрска обитель,
грех Содома и Гоморы на всю Россию размножившия,
и Дивеево с ея смехотворной,
для проходу Антихристову,
"канавкаю".
Только Боголюбово одно
среди того огня лютого и останется,
премудростью старцевой
сбережённо отмоленное...
Пиллигримство

Си премудрость...

Дружба моя, дорогие недруги мои, со старцем Петром почалась,
когда он вовсе не был всероссийским старцем,
а только ещё с белым крестиком молодым попёнком,
но и тогда в самой же первой момент
нашенской историчной зустречи,
он подперев меня к престолу Господню,
поднёс к моему предлинному,
от любопытства настолько выросшему носу,
свой подноготноземляной кулачище,
и фельфебельким зыком выдохнул:
"Шляются тут жиды всякие и масоны!"
Но опознав чуть опосля у банной посиделке,
тогда ещё и у не дедулькина вовсе,
а токмо поскакулькина
христианскую удонеобрезанность,
и после "третьей не закусуя"
в праведном гневе своём подостыл,
и в именитом царедворце kalakazo,
как известно то всем лукавейшем подпевале
и хитрословесном поддакивателе - "пидбрихач" - ,
нашёл своего сердешнаго слушателя и единомышленника.
Вещмешки и пуды прытким поскакулькиным из Питеру
назённой в Рижскую пустыньку
заказанной по списку литературы
тихохонько делали своё дело:
"Mein kampf" и Розенберг,
Гиммлер и Гитлер,
Гебельс и Шульгин,
Сионски мудрецы, дело врачей и Василь Васильевич Розанов,
тесало иереево сердце претворяя его
в сердце Бонивура и Клааса одновременно:
кровь и пепел умученных жидомасонами христианскмих младенцев,
мировой заговор,
жидореволюция и ЧКисткомасонския застенки,
отрава товарища Сталина,
жидомасонская партия и жидовское Политбюро -
вот те вехи на пути к старцевой "велей зело" премудрости и
его огнепалимому ныне духоведению...
Пиллигримство

Старцева похвало...

К Боголюбову дедулькин kalakazo возвращается всегда не спеша
не без трепетного чарования созерцая,
колеру ещё совсем новаго солдатского исподнего,
и монастарския купола и
уже простиранно порточнаму цвету железнодорожну станцию
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post14423405/.
Деревенька та, с тем милым сердцу моему, прозванием
спозаранку запружена уже десятками паломных автобусов:
из Питера и из Москвы,
Мышкина и Чебоксар,
Челябинска и Екатеринобурга,
Ельцинска и Медвежьеборска,
Ростова на Дону и Ростова Великого,
Мюнхена и Сан - Франциска,
белорусского совхозу "Заря комунизму" и
пионертусовки имени Павлика Морозова,
дояры и доярки,
наши и ваши,
палешане и холуяне,
генералы и генеральши,
идеалисты и одалистки,
кухарки управляющие церковью и государством и их прикухонныя мужички,
космонавты и нитевязальщицы,
воры в законе и вне закону олигархи,
попы - байкеры и батюшки - каратисты,
духовенство театру одного актёра,
комитетчики и пикетчики,
бывшия секретари сельпомов и домовых комитетов,
в прошлом преподаки афеизму,
а нонче - профессора воинственного теизму,
комсомольския активистки и управдомныя сексисисты,
двупритопники и трёхприхлопники.
профторги и профгруппорги,
стукачи и слухачи,
собачники и котятницы,
шкирятницы и шкурятники,
бузотёры и их усмиретели -
все, как один, без разбору едут святому месту поклониться и
великого старца земли Русской проведать.
Апологию архимандрита Петра Кучера я уже починал,
посвятив ему свой дружеской шарж,
своё истовое, по накалу, признание в любви:
пастырю доброму землицы Владимирстей,
от широты дедулькиной души и в знак признательности
за наше почти уже тридцатилетнее с ним знаёмство
http://kalakazo.livejournal.com/14964.html.,
и ежели позволят мне мои любезныя читатели,
защиту старчика Петра от всех и всяческих клевет
и на него предосудительных нападок,
осмелюсь продолжать и нынче...